wpthemepostegraund

«Выводная куница» и «отпускные выводные» памяти на замужество в XVI-XVII вв.

культура  
Древняя Русь  
обычаи и нравы  

Семья и брак в средневековом обществе регулировались разными системами права — канонического, церковного, обычного (общинного и вотчинного), государственного. Функционировавшие в данной сфере юридические нормы восходили к Кормчей книге, церковным княжеским уставам, Правосудию митрополичьему, постановлениям высших и областных церковных иерархов, уставным земским и монастырским грамотам. Повседневное действие этих институтов с разной степенью полноты отразилось в дошедших до нас источниках. По-видимому, до XVI в. письменного учета брачности в России не было. Не осталось зримого следа такого учета и за десятилетия, последовавшие после принятия Стоглава, считавшего «законом» только первый брак и установившего более высокие венечные пошлины для вступающих во второй и третий брак1. В XVII в. наиболее сложившейся можно считать регистрацию браков со стороны церкви: до нас дошли венечные разделы в приходных архиерейских книгах2, отдельные венечные памяти3, записные тетради приходских священников по сбору венечных пошлин4. Слабее этот учет был поставлен в вотчинах (дворцовых, боярских, монастырских) и поместьях.

Существенная черта свадебных пошлин той эпохи состояла в более высоком их размере для выводных браков по сравнению с заключаемыми внутри данной вотчины / общины-волости. Эта норма была сформулирована еще в 17 статье Белозерской уставной грамоты и затем перенесена в уставные наместничьи грамоты первой половины XVI в.: 1 алт. (= 6 ден.) в пределах Белоозераи 2алт. (= 12 ден.) — при выходе девушки или женщины замуж «за рубеж» (в Тверскую или Московскую земли)5.

При анализе многочисленных жалованных (иммунитетных) и уставных грамот центрально- и севернорусских монастырей следует отметить три принципиальных момента. Во-первых, саму терминологию брачных пошлин; во-вторых, неуклонное увеличение размеров тех из них, что имели отношение к «выводу»; в-третьих, многоаспектный, открывающий возможность для социокультурного рассмотрения6 характер сведений о всякого рода дарах сеньориальным агентам со стороны крестьян на своих свадьбах. В актах упоминаются выводная куница, новоженый алтын, убрусное, реже — розвинское (последнее — в актах Иосифо-Волоколамского монастыря, а этимология может быть выведена из глагола «розвивать», расплетать косу невесты перед введением ее в церковь)7. Нянюшка Татьяны Лариной вспоминала: «Мне с плачем косу росплели / И с пеньем в церковь повели».

Возрастание размеров свадебных пошлин с момента их письменной фиксации наблюдается по тем монастырям, в архивах которых сохранились комплексы уставных грамот за XVI-XVII вв. (Кирилло-Белозерскому, Соловецкому, Троице-Сергиеву). Согласно уставной соловецкого игумена Филиппа Колычева 1548 г., приказчик брал с браков между крестьянами монастырских волосток 1 алт., а выдача замуж за их пределы оплачивалась «выводной куницей» 2 алт8. Примечательно, что в грамоте используется народное определение жениха и невесты на свадьбе как «князя и княгини». В уставной грамоте на бежецкое с. Пузырёво 1561 г. размер «выводной куницы», получаемой соловецкими приказчиком и доводчиком, был более высоким (соответственно 10 и 2 ден.), плюс еще полагающиеся им «отводины» в виде хлеба и калача9.

В одной крестьянской росписи свадебных издержек за 1698 г. были учтены: рубль «вывода», венечная гривна и расходы на стол (полтуши говядины и баранья туша по 3 алт. 4 ден., полторы свиные полти «домашние недорогие» за 3 алт. 2 ден., два студня по 5 ден.)10. С крестьянской практичностью в конце росписи ее составитель добавил: «А что харчу от свадбы осталось, то сами съели». В структуре расходов показательно доминирование выводного рубля на фоне остальных сравнительно незначительных выплат.

Развитие принципа материальной принудительности для крестьян от непосредственного угощения вотчинных агентов к натуральному или денежному побору в их пользу наблюдается по документам Воскресенского Иверского монастыря XVII в. В них фигурирует пошлина «застолприкащичий» на крестьянских свадьбах. В его состав входили хлеб, калач, мясной окорок и ведро пива (с указанием денежных эквивалентов)11. Так традиционный когда-то обычай свадебного гостеприимства трансформировался в обязанность зависимых крестьян выкупать свое право на свадьбу у духовного сеньора, устраивая его приказным подобные «микрокормления» или ограничиваясь выплатой пошлин. На уровне крестьянской семьи, двора воспроизводились отношения господства и подчинения, личностный оттенок которым придавали прерогативы монастырских министериалов. Однако сведений о ведении письменного учета при взимании «выводных куниц», то есть функционировании особых отпускных выводных документов для XVI в., насколько нам известно, нет.

В уставной грамоте Спасо-Прилуцкого монастыря 1599 г. размеры свадебных пошлин приказчиков с крестьянских браков зависели от их очередности и характера: с первого 1 алт., с двоеженца 2 алт., а выводная куница гривна (10 коп.)12. В вотчине Павло-Обнорского монастыря по уставной записи 1633 г. такая же по величине выводная пошлина сопровождалась еще подношением приказному «тиунского гуся и блюда пирогов» с соответствующими эквивалентами: за гуся 8 ден., а за пироги 2 ден. «Дары тиунские» в коммутированном виде полагались и доводчику: «с новоженного отрока» и с троеженца 4 и 6 ден. соответственно13. В наказной памяти властей Павло-Обнорского монастыря приказчику села Фроловского в том же 1633 г. размер «вывода» за волость определялся договором сторон («по зговору»), а в другое село (но в пределах данной сеньории) — в 16 коп. Приведенные сведения подтверждают правоту комментария А.Г. Манькова к 19 статье Соборного уложения о выводе как старинном институте обычного права (в 1649 г. он впервые был внесен в общегосударственный кодекс) и подключении приказных слуг в вотчинах (иногда и сельских старост) к его взиманию14.

Отметим, что отпускные грамоты / памяти на Руси как вид источника были обусловлены разными социальными практиками. Они, например, бытовали при отпуске ратных людей их начальниками из армии, а также при отпуске холопов на волю после смерти их господ15. В составе брачной документации новгородского дворянства XVI в. (данных на приданое, деловых, рядных/сговорных, духовных). Т.Б. Соловьева указала несколько отпускных холопам на волю16.

В мартовском уложении царя Василия Шуйского 1607 г. содержалась статья о выдаче отпускных на волю холопам (парню свыше 20 лет, девке свыше 18 лет, молодой вдове по истечении двух лет как умер ее муж) светской администрацией (казначеями, наместниками, судьями), если холоповладельцы удерживали их от вступления в брак17.

Отпускные памяти возникали не только при отпуске крестьян на волю, но и при пострижении в монастыри, правда, последние довольно редки. Так, вологодский помещик Б.С. Неелов в 1680/1681 г. отпустил свою крестьянку «постричись и жити ей в том монастыре, где она похочет»18. Спасо-Прилуцкий монастырь требовал такие документы у крестьян, постригающихся со стороны, для своих же существовал упрощенный порядок поступления в состав прилуцкой братии, без отпускных. Среди светских актов в его архиве опись 1688 г. фиксирует подборку «отпускных розных помещиков на их крестьян и на дворовых людей на волю и постричись»19. Н.И. Суворов опубликовал челобитную одного помещичьего крестьянина 1707 г., в которой он просил своих «государей» дать отпускную «своей дочеришке, девченке Ксении в полных летех близ сорока» для пострижения по обещанию в Горнем Успенском девичьем монастыре в Вологде20. Интересная аргументация отца: 1) престарелым родителям дочь уже трудно содержать; 2) в таком возрасте ей «скитатися меж дворы непригоже»; 3) помещикам в ее лице в качестве монахини будет «вечная богомолица».

На этапе юридического оформления крепостного права в России проблема крестьянских браков стала предметом более пристального внимания государства. Его она интересовала, прежде всего, в связи с ростом крестьянского бегства и общим принципом обязательного письменного закрепления владельческих прав на крестьян в межфеодальной сфере («впредь для спору»). Вот почему в 19 статье XI главы Соборного Уложения 1649 г. речь шла о выдаче вотчинниками и помещиками крестьянским девкам и вдовам отпускных, в которых должны были фиксироваться размеры «вывода». Это придает вопросу источниковедческую направленность — какова совокупность дошедших до нас отпускных памятей-отписей-записей, и что характерно для данного вида актовых источников?

О том, что данная норма Соборного Уложения во второй половине XVII в. действовала, свидетельствуют некоторые монастырские акты. Согласно наказу властей Саввино-Сторожевского монастыря строителю приписного Спасо-Зарецкого монастыря (Рязанский у.) Боголепу 1681 г., он должен был строго следить за тем, чтобы крестьяне «безвыводно и без отпускных» не женили своих братьев и племянников за волостью, дабы не доставить монастырю убытков. Монастырский казначей и целовальник из крестьян должны были вести — каждый свои — книги записей всяких денежных доходов, в том числе и «свадебных выводов» за пределы данной вотчины. Размер их определялся «по чему емлют сторонние люди на монастырских крестьянех»21. В наказе саввино-сторожевских властей другому приписному монастырю — Рождественскому Пурдышевскому (Темниковский у.) 1689 г. — одновременно с указанием величины «вывода» — 2 руб. 20 коп. видим и резкое ужесточение санкций за женитьбу на невестах со стороны без отпускных22. В случае отсутствия подобных документов на женихе и всем свадебном поезде бралась пеня по 2 руб. с человека.

Взгляд на выход замуж за пределы вотчины / поместья без отпускной памяти как на правонарушение отчетливо отразился в одном судебном деле Спасо-Прилуцкого монастыря 1655 г. Архимандрит Серапион и келарь Селивестр судили двух своих крестьян из Лоптуновского ключа (дер. Надеева под Вологдой), женившихся на двух «девках» из боярской вотчины П.Д. Лазарева без получения от прежних владельцев отпускных («боярина Петра Дмитриевича и его матушки старицы Улиты»)23. Дело было возбуждено П. Д. Лазаревым, который, по всей видимости, заявил притязания на своих прежних крестьянок, вышедших замуж (в 1649/50 г.) в прилуцкую вотчину. В документе приводятся обширные цитаты из главы XI (ст. 19 и 20) и XX (ст. 27) об отпускных грамотах, принципами которых монастырские власти руководствовались при решении данного дела.

В ходе расследования выяснилось, что оба жениха получили от монастыря деньги для уплаты вывода за своих невест (12 руб. 8 алт. 2 ден.). К допросам были привлечены не только признанные виновными бывшие женихи и невесты, но и сват со свидетелем, устроившие по сути данные браки, не требуя отпускных. В конечном счете, на бывших женихах выводные деньги были «доправлены», а сват Офонька Иванов приговорен к уплате 3 руб. штрафа в монастырскую казну. В условиях, когда брак во многом оставался делом самих крестьян, некоторая «непривычность» для монастыря к непременному получению отпускных памятей могла приводить к подобным межфеодальным конфликтам. Если бы прилуцкие власти располагали отпускными, их права на данных крестьянок были бы прочнее и неоспоримее. Таким образом, отпускные памяти второй половины XVII в. можно считать частью документации на крестьян, способствовавшей их личному и поземельному прикреплению.

По-видимому, во второй половине XVII в. бытовали как выводные отписи, так и близкие к ним по содержанию опускные памяти на вывод. Об этом позволяют судить опубликованные Н.В. Калачовым 13 документов — 4 выводных отписи за 1664-1669гг. и 9 отпускных памятей на вывод за 1653-1693 гг. Они составлялись в канцеляриях духовных корпораций (Троице-Калязина, Казанского Преображенского монастырей) дворцовыми приказчиками, помещиками и вотчинниками24. Одну отпускную написал конюший ростовского митрополита (Ярославский у.). Чаще всего в этих документах речь идет о «крестьянских девках / дочерях или вдовах», отпускаемых в замужество, один раз — о бобыльской девке. Размер самого вывода указывался не всегда, а в тех случаях, когда это делалось, он варьировал: 2-5-6 руб.

Обращение к доступным нам монастырским архивам показывает слабую сохранность в них отпускных грамот/памятей, связанных с крестьянскими браками. Так, в обширном архиве Троице-Сергиева монастыря удалось обнаружить единственную отпускную грамоту, выданную в феврале 1678 г. владимирским воеводой П.С. Хомяковым дворцовому крестьянину Савке Фомину с разрешением выдать свою дочь Стефанидицу замуж за троицкого крестьянина в с. Олексино Стародубского у25. Больше встречается упоминаний об «отпускных памятях в замужество на вывод» от второй половины XVII в., оставшихся в крепостной казне Троицы, судя по многочисленным описям середины XVIII в. (по Дмитровскому, Каширскому, Новгородскому, Ростовскому, Тарусскому и др. уездам)26. Они показывают включение в состав троицкого крестьянства женщин и девушек, вышедших замуж за троицких крестьян. Так достигалось постоянное демографическое расширение сеньории, если учесть рождаемость, проистекающую в результате браков с невестами (как и женихами) со стороны.

В прилуцкой описи 1688 г. в подборке помещичьих отпускных крестьянам и холопам на волю и «постричись» отмечено: «… Да отпускных же розных помещиков на девки, которые отпусканы на волю и за монастырских крестьян замуж, всего десять отпускных»27. Спасо-Прилуцкий монастырь не только сам выдавал своим крестьянкам отпускные на вывод, но и хранил те отпускные, которые получал при женитьбе своих крестьян на невестах со стороны. Так было, думаем, и в любом другом монастыре. Другое дело — нынешнее состояние этого документального комплекса. В Коллекции столбцов ГАВО удалось обнаружить близкий по времени к Соборному уложению делопроизводственный «столп» Спасо-Прилуцкого монастыря за январь-февраль 1653 г. со всей «цепочкой» событий, ведущих к законной крестьянской свадьбе. Они отражают и народный обычай, и частично народное правосознание, и бытовавшее в данной вотчине сеньориальное право. Перед нами поэтапно проходят: крестьянский сговор (устный или письменный) соответствующая челобитная властям с просьбой выдать отпускную и разрешить «на свадбу четвертицу пивца сварить», иногда ссылки на «государев указ» (то есть ст. 19 XI главы Уложения 1649 г.) — приговор властей обычно с положительным решением — выдача самой отпускной нередко за подписью архимандрита, келаря или казначея и прикреплением казенной печати — включение списка с нее в «пометочные книги и столп дел»28.

Иногда в челобитных пересказывалось содержание устных крестьянских договоренностей либо «зговорных» записей относительно приданого на случай смерти выдаваемой замуж дочери и ее правового статуса после смерти мужа. Некоторые крестьяне просили выдать им противень отпускной памяти, таким образом те могли оформляться в двух экземплярах, не считая списка с них, включаемого в монастырский «столп дел». Отпускные всегда были адресованы тому, кто выдавал дочь (или сестру, племянницу) замуж. Женщина в них всегда выступает как некий объект права, кроме тех случаев, когда вдова сама обращалась с челобитной с просьбой разрешить ей вторично выйти замуж и получала отпускную непосредственно на себя.

Этот документ опубликован в приложении. Столбец начинается с приговора монастырского собора (16 старцев) от января 1653 г. о взимании «вывода по-прежнему» и вписании отпускных в «столп дел» и «пометочную» тетрадь. Столбец включает тексты, написанные (На узких листках разной длины, скрепленных по 44-м сставам (нумерация последних — архивная). Основную содержательную «единицу» в столбце составляет совокупность четырех текстов: 1) обращение с челобитной с указанием года, месяца, числа и имени челобитчика, 2) собственно челобитная, 3) приговор собора и 4) копия выданной просителю на руки отпускной памяти. Всего в столбце 12 законченных текстов, из которых самый первый воспроизведен нами по старой машинописной копии (см. прим. 30). Все тексты лаконичны, сугубо деловиты, хотя и сквозь них прорываются живые человеческие интонации, разнообразие жизненных ситуаций, порой драматичных. Похоже, что к началу 1650-х гг. формуляр подобных документов в прилуцкой канцелярии в основных чертах сложился.

В челобитных интересны моменты, отражающие женское понимание необходимости повторного брака («без мужа мне жити невозможно, пити и ести нечево, а купити хлеба и одежи, и обутки нечим»), просьбы не только выдать отпускную память, но и от «выводной куницы» освободить по бедности, забота о несовершеннолетних детях и тем более сиротах. Крестьяне выдавали замуж своих «дочеришек», «сестришек», племянниц, реже вдовых невесток или бедных сироток за пределы прилуцкой вотчины — в соседние поместья, «боярщины», владения Спасо-Каменного монастыря, Ростовского митрополита, реже — в Вологду за посадских людей. Иногда в качестве старшего родственника выступает вдовая мать, выдающая дочь. Кроме того, вдовы самостоятельно устраивали собственную судьбу, о чем выше уже говорилось. Официальный характер выдаваемым отпускным придавали подписи на них архимандрита или келаря, прикрепление казенной печати, что отмечалось при копировании текстов в делопроизводственный «столп». Нередко за прописанными сюжетами угадывается институт церковного прихода, имевший интегрирующее значение для соседних крестьян разной владельческой принадлежности.

Содержательно к данному «столпу» примыкает еще один комплекс записей, от 24 января 1653 г., который в нынешнем виде оказался отделенным от основного блока и механически подклеен к другому делу — № 1116 (сст. 9). Он, однако, интересен тем, что челобитную властям подает вдова, которая некоторое время назад уже выходила замуж за прилуцкого крестьянина, и монастырь уже заплатил за нее вывод на сторону — 6 руб. 4 алт. 1 ден. Теперь же она собралась замуж во второй раз — за помещичьего крестьянина, и его владелец выплатил за нее «выводу» 2 руб. прилуцким властям. 29 января 1653 г. данная сумма была внесена в монастырскую казну.

При публикации добавленные по смыслу слоги в слове «день» заключены в квадратные скобки. В подстрочнике курсивом отмечены некоторые текстологические наблюдения. Приведены также делопроизводственные пометки на обороте столбцов.

Приложение

Приговор властей Спасо-прилуцкого монастыря и отпускные памяти выходящим замуж крестьянкам 1653 г.

(сст. I)29 Лета 7161 генваря в де[нь] Всемилостиваго Спаса и великих преподобных чюдотворцев Димитрия и святого благоверного князя Игнатия Прилуцкого монастыря архимандрит Серапион, келарь старец Селивестр, казначей старец Сергий Гридинской да соборные старцы — старец Иона Опраксин, старец Филарет Дьяконов, старец Галахтион, да черные священники — Кирилл Шубин, священник Пафнутей, священник Корнилей, священник Макарей, конюшей старец Манасея Соловьев, житник старец Исайя, старец Серапион, старец Ияков, старец Вельямин, старец Ефрем и вся братия приговорили на соборе монастырским крестьяном дочерей своих за волости выдавать, а выводу имать по-прежнему.

Приговор писал монастырьской подьячей Соземка Нефедов.

И того ж числа архимарит з братьею велели отпускные клеить под сим своим приговором и с челобитьем возить30 столп всея вотчин и в пометочную тетрадь писать число против числа имянно.

На об. сст. 1 разными почерками:

К сему приговору прилуцкой архимарит руку приложил.

К сему приговору келарь старец Селивестр руку приложил.

К сему приговору соборной старец Филарет руку приложил.

К сему приговору соборной старец Галахтион руку приложил.

(сст. 2) 161 генваря в 25 де[нь] бил челом архимариту Серапиону з братией Великорецкого ключа деревни Липовика Ярунка Акакиев. Зговорил, де, тот Ярунка сестру свою за волость, а просят отпускные, и тот Ярунка без отпускной выдати не смеет. И о том подал челобитную, а в ней пишет31.

Государю архимариту Серапиону и государю келарю старцу Селивестру, яже о Христе з братьею, бьет челом Спасов и ваш, государи, крестьянин Великорецкого ключа деревни Липовика Сохачева Ярунка Акакиев. В нынешнем, государи, во 161 году в великий мясоед выдаю, государи, я, Ярунка, сестру свою девку Лукерицу в Костентиново поместье Брянчанинова в деревню Дикарево за крестьянина Осипа Савина. Смилуйтеся, государь святый архимарит Серапион, и государь келарь старец Селивестр, яже о Христе з братьею, пожалуйте, государи, велите, государи с тою моею сестрою отпускную память дать.

Государи смилуйтеся, пожалуйте.

Помета на об. сст. 2: 161 генваря в 23 де[нь] дать отпускная.

Далее к челобитной приклеен лист, на нем:

И того ж числа против сей челобитной архимарит Серапион з братьею, выслушав челобитные крестьянина своево Ярунка Акакиева, велели ему сестру свою выдать безпенно, и о том указали дать отпускную память, и отпускная память дана, и с той отпускной список списан, а в нем пишет.

Лета 7161 генваря в 25 де[нь] Прилуцкаго монастыря архимарит Серапион с братьею велели монастырскому крестьянину Великорецкого ключа деревни Липовика Сохачева Ярунке Акакиеву сестру свою девку Лукерицу в Костентиново поместье Брянчанинова в деревню Дикарево за крестьянина за Осипа Савина выдать безпенно, и впредь той девки на Костентинове крестьянине на Осипе Савине не спрашивать, ни выводу.

В том и отпускную дали.

Писал Куземка Нефедов.

(сст. 3) 161 генваря в 24 де[нь] архимариту Серапиону и келарю старцу Селивестру з братией бил челом домшинской крестьянин Фетка Титов. Сватаютцо, де, из-за волости к сестришку моему, и я без вашего властелинского ведома выдать не смею, и подал челобитную, а в ней пишет.

(сст. 4) Государю архимариту Серапиону и государю келарю старцу Селивестру и всей, еже о Христе з братией, бьет челом Спасов и ваш крестьянишко Домшинского ключа из деревни Родионцева Фетка Титов. Есть, государи, у нас в деревне в Родионцове крестьянская дочи, девочка Крестиница Павлова дочь, а жила после отца своего по смерти у дяди Лариона Савинова и поил и кормил ее дядя и до своея смерти и к месту при себе и дядя и до своея смерти не успел устроити и тож преставись, и ныне кормить некому, а уже неве[с]титца на взрощае и женишки приказывались из-за волости о сватовстве, ино без вашего благословенья и указу безо властелинского и без отпускные не смеют поняти хто за волость. А в Спасове и вашей вотчине нихто по себе не выищутца с женишком, видя сиротство ее, без доброхотна человека.

Смилуйтесь, государь святый архимарит Серапион и государь старец Селивестр яже о Христе з братией, пожалуйте, государи, пощадите нас, спасовых и ваших сирот, благословите, государи, и освободите нам тое сиротку девочку Крестинку выдать за волость, хто по себе женишки выищутца, чтоб меж дворы скитаясь, не погинуть конечно.

Государи смилуйтеся.

Помета на об. сот. 4: 161 генваря в 19 дана отпускная.

(сст. 5) И того ж дни архимарит Серапион и келарь старец Селивестр з братией велели дать отпускную память. И того ж числа отпускная память дана и список списан, а в нем пишет.

(сст. 6) Лета 7161 генваря в 25 де[нь] Прилуцкого монастыря архимарит Серапион и келарь старец Селивестр з братией велели монастырскому крестьянину Домшинского ключа деревни Родионцова Фетке Титову племянницу свою девку Крестинку в Ываново поместье Иванова сына Румянцова в деревню Ларионово за Фоку Кондратьева безпенно выдать и впредь той девки на Иванове крестьянине на Фоке Кондратьеве не спрашивать, ни выводу.

В том и отпускную дали.

161 генваря в 27 де[нь] бил челом архимариту Серапиону з братией Лоптуновского ключа деревни Кожина Васка Блинов. Зговорил он, Васка, дочерь свою за волость, и тот Васка без указу государей своих властей выдать не смеет, и о том подал челобитную, а в ней пишет.

(сст. 7) Государю архимариту Серапиону и государю келарю старцу Селивестру, яже о Христе з братией, бьет челом Спасов и ваш, государи, крестьянишко Лоптуновского ключа деревни Кожина Васка Блинов. Сосватал, государи, я, Васка, дочеришко Каменного монастыря в вотчину в деревню Костино за крестьянина. Смилуйтеся, государи, святый архимарит Серапион, государь келарь старец Селивестр, яже о Христе с братией, пожалуйте, государи, благословите дочеришко свое дать в ту каменскую вотчину и благословите, государи, на ту свадбу четвертицу пивца сварить. Государи, смилуйтесь.

Помета на об. сст. 7: 161 генваря в 26 велеть выдать.

(сст. 8) 161 генваря в 26 де[нь] по приказу архимарита Серапиона, келаря старца Селивестра з братией память монастырскому нашему крестьянишку села Лоптунова Васке Блинову, что он, Васка, бил челом, велели б ему, Васке, дочерь свою замуж Каменного монастыря в вотчину выдать и на свадбу четверть сварить.

(сст. 9) 161 генваря в 27 де[нь] билчелом архимариту Серапиону з братией села Лоптунова Тараско Григорьев. Зговорил, де, тот Тараско сноху свою за волость, а просят отпускные и тот Ярунка32 без отпускной выдать не смеет, и о том подал челобитную, а в ней пишет.

Государю архимариту Серапиону и государю келарю старцу Селивестру з братией бьет челом Спасов и ваш, государи, крестьянец села Лоптунова Тараско Григорьев. В нынешном, государи, во 160-м33 году в великий мясоед выдаю, государи, я, Тараско, сноху свою вдову Ульяньку в Ываново поместье Воронцова за крестьянина за Тимофея Васильева.

Смилуйтеся, государь, святый архимарит Серапион и государь келарь старец Селивестр, еже о Христе з братией, пожалуйте, государи, велите, государи, с тою снохою моею отпускную память дать. Государи, смилуйтесь, пожалуйте.

И того числа против сеи челобитной архимарит Серапион з братией выслушав челобитья крестьянина своево Тараска Григорьева, велили ему сноху свою вдову выдать безпенно и о том указали дать отпускную память, и отпускная память дана, и с той отпускной список списан, а нем пишет

(сст. 10) Лета 7161 генваря в 27 де[нь] Прилуцкого монастыря архимарит Серапион з братией велели монастырскому крестьянину села Лоптунова Тараску Григорьеву сноху свою вдову Ульяньку Афонасьеву дочь в Ываново поместье Воронцова за крестьянина за Тимофея Васильева безпенно выдать и впредь той вдовы на Иванове крестьянине на Тимофие Васильеве не спрашивать, ни выводу. В том и отпускную память дали и отпускную писал34.

(сст. 11) 161 генваря 31 де[нь] бил челом архимариту Серапиону з братией села Ивановского деревни Поповки Петрушка Федоров. Зговорил, де, тот Первушка дочерь свою в город на посад, а просят отпускную. А тот Первушка без отпускной выдать не смеет, и о том подал челобитную, а в ней пишет.

(сст. 12) Государю архимариту Серапиону и государю келарю старцу Селивестру, яже о Христе з братией, бьет челом Спасов и ваш, государи, крестьянишко села Ивановского деревни Поповки Первушка Федоров. В нынешнем, государи, во 161-м году в великий мя соед выдаю, государи, я, Первушка, дочерь свою девку Офимьицу в город на посад Ивановского сорока за посадцкого человека. Смилуй ся, государь святый архимарит Серапион, и государь келарь старец Селивестр, яже о Христе з братией, пожалуйте, государи, велите, государи, ту мне свою дочерь девку Офимьицу замуж выдати.

Государи, смилуйтеся пожалуйте.

Помета на об. сст. 12: 161 году генваря в 20 де[нь] буде есть при; говор, дати данная.

(сст. 13) И того же числа против сей челобитной архимарит Серапион з братией выслушав челобитья крестьянина своево Первушки Федорова, велели ему дочерь свою девку Офимьицу выдать безпенно и о том указали дать отпускную память, и отпускная память дана, и с той отпускной список списан, а нем пишет.

(сст. 14) Лета 7161 генваря в 31 де[нь] Прилуцкого монастыря архимарит Серапион з братией велили монастырскому крестьянину села Ивановского деревни Поповкина Первушки Федорову дочерь свою девку Офимицу в город на посад Ивановского сороку за посатцкого человека за Илью безпенно замуж выдать и впредь той девки Р и выводу не спрашивать. В том и отпускную память дали. А память писал по приказу государей своих властей монастырской служка Агафонко Ипатов. А позаде подлинные пишет: Келарь старец Селивестр.

(сст. 15) 161 февраля в 5 де[нь] бил челом архимариту Серапиону з братией Богороцкой деревни Волнина Якимко Яковлев. Зговорил, де, тот Якимко дочерь свою за волость, а просят отпускные, и тот Якимко без отпускные выдать не смеет, и о том подал челобитную, а в ней пишет.

(сст. 16) Государю архимариту Серапиону и келарю старцу Селивестру, еже о Христе з братией, бьет челом Спасов и ваш крестьянишко Богороцкого ключа Екимко Яковлев. Смилуйся, государь святый архимарит Серапион, и келарь старец Селивестр, яже о Христе з братией, пожалуйте меня, крестьянишка своего, благословите, государи, дочеришко свое Евдокею выдать за волость.

Государи, смилуйтеся пожалуйте.

Помета на об. сст. 16: 161 генваря в 17 де[нь] дать отпускная.

(сст. 17) И того ж числа против сей челобитной архимарит Серапион з братией выслушав челобитья крестьянина своево Якимки Яковлева, велели ему дочь свою девку Евдокейку выдать безпенно и о том указали дать отпускную память, и отпускная память дана, и с той отпускной список списан, а в нем пишет.

Лета 7161 февраля в 5 де[нь] Прилуцкого монастыря архимарит Серапион з братьею велели монастырскому крестьянину села Богородицкого деревни Волнина Якиму Яковлеву дочерь свою девку Евдокейку выдать в Васильево поместье Потемкина в деревню Ананьино за Максима Артемьева безпенно и впредь той девки на Васильеве крестьянине не спрашивать, ни выводу. В том и отпускную дали.

161 февраля в 5 де[нь] бил челом архимариту Серапиону з братией села Пареницына монастырьской крестьянин Ивашка Федоров. Зговорил, де, он, Ивашко, дочерь свою девку за волость, а просят отпускныя, и о том Самсонко подал челобитную, а ней пишет.

(сст. 18) Государю архимариту Серапиону, государю келарю старцу Селивестру, еже о Христе з братьею, бьет челом сирота ваш села Пареницына коровник Ивашко Федоров сын Мамонова. В нынешнем, государи, 161-м году февраля в 3 де[нь] зговорил я, сирота, дочь свою девку Афимью замуж за волость Ростовского митрополита за крестьянина в Ракульскую волость35 в деревню Абакшино за Вахрамея Матфиева, а по государеву указу без отпускных девки не хотят имати. Смилуйся, государь старец архимарит Серапион, и святая братия, пожалуйте меня, сироту, велите, государи, той моей дочеришке36 девке Офимье отпускную по государеву указу дать.

Государи, смилуйтеся, пожалуйте.

Помета на об. сст. 18: 161 году февраля в 5 де[нь] отпускная.

(сст. 19) И того ж числа против сей челобитной архимарит Серапион з братией выслушав челобитья крестьянина своево Ивашка Федорова, велели ему дочерь свою девку замуж выдать безпенно и о том указали дать отпускную память, и отпускная память дана и с той отпускной список списан, а в нем пишет.

(сст. 20) Лета 7161 февраля в 5 де[нь] Прилуцкого монастыря архимарит Серапион з братией велели монастырскому крестьянину Ивану Федорову дочерь свою девку Офимьицу выдать замуж в вотчину Ростовского митрополита за крестьянина за Вахромея Матфеева безпенно и впредь той девки и выводу не спрашивать. В том и отпускную дали. А позаде подлинные отпускные пишет: Архимарит Серапион руку приложил.

(сст. 21) 161 февраля в 5 де[нь] билчелом челом архимариту Серапиону з братией Богородицкого села крестьян Самсонко Герасимов. Зговорил, де, тот Самсонко, дочерь свою за волость, а просят отпускные, и тот Самсонко без отпускные выдать не смеет, и о том подал челобитную, а в ней пишет.

(сст. 22) Государю архимариту Серапиону и государю келарю старцу Селивестру, яже о Христе з братией, бьет челом Спасов и ваш, государи, крестьянишко села Богородицкого Самсонко Герасимов. Сватаетцо, государи, у меня к дочеришку моему из-за волости, и я без вашего, государи, ведома выдать дочеришка своего не смею.

Смилуйтеся, государи, святый архимандрит Серапион, и государь келарь Селивестр з братией, пожалуйте меня, крестьянишка своего, велите мне свое дочеришко девку Феколку выдати за волость безпенно, и о том велите, государи, мне дать свою монастырскую отпускную память.

(сст. 23) И того же числа против сей челобитной архимарит Серапион з братьею выслушав челобитье крестьянина своево Самсонка Герасимова, велели ему дочерь свою Феколку замуж выдать замуж безпенно и том указали дати отпускную память, и отпускная память дана, и с той отпускной список списан, а в нем пишет.

(сст. 24) Лета 7161 февраля в 5 де[нь] Прилуцкого монастыря архимарит Серапион з братией велели монастырскому крестьянину села Богороцкого Самсону Герасимову дочерь свою девку Феклицу выдать замуж за волость, куде он похочет, безпенно. И нам тое девки не спрашивать впредь, ни выводу. В том и отпускную память дали.

К сей отпускной памяти Прилуцкого монастыря казначей старец Сергий Гридинской печать казенную приложил.

А позаде подлинной архимарит Серапион руку приложил.

(сст. 25) 161 февраля в 7 де[нь] била челом архимариту Серапиону з братией Бурдуковского ключа крестьянка деревни Микулина вдова Февроньица. Зговорила, де, та вдова дочерь свою девку за волость и просят отпускные, и о том вдова Февроньица подала челобитную, а в челобитной пишет.

(сст. 26) Государю архимариту Серапиону и государю келарю старцу Селивестру, яже о Христе з братией, бьет челом Спасова и ваша, государи, нищая вдовица Бурдуковского ключа деревни Микулина Февроньица Мартьянова дочь. Есть, государи, у меня дочеришко девица Олонпийка Яковлева дочь, и я, сирота, зговорила замуж выдать в боярщину, и вы, государи, пожалуйте благословите выдать, а куницею выводною свободите, что по миру скитались. Государи, смилуйтесь.

(сст. 27) И того ж числа против сей челобитной архимарит Серапион з братией выслушав челобитья крестьянки вдовы Февроньицы, велели ей дочь свою девку Оломпийку замуж выдать безпенно и о том указали дать отпускную память, и отпускная память дана, и с той отпускной памяти список списан, а в нем пишет.

(сст. 28) Лета 7161 февраля в 7 де[нь] Прилуцкого монастыря архимарит Серапион з братией велели монастырской крестьянке вдове Февроньце Мартьянове дочери свою девку Олонпейку Яковлеву выдать замуж за волость, куде она похочет, безпенно и впредь тое девке и выводу нам не спрашивать.

В том и отпускную память дали.

К сей отпускной памяти Прилуцкого монастыря казначей старец Сергий Гридинской по приказу архимарита Серапиона казенную печать приложил.

А позаде подлинные отпускные пишет: Архимарит Серапион руку приложил.

(сст. 29) 161 февраля в 7 де[нь] бил челом архимариту Серапиону з братией Околомонастрского ключа деревни Кожевникова Васка Филиппов. Зговорил, де, он, Васка, дочерь свою девку Матренку выдать замуж за волость, а просят отпускные, и о том он, Васка, подал челобитную, а в челобитной пишет.

(сст. 30) Государю архимариту Серапиону и государю келарю старцу Селивестру, еже о Христе з братией, бьет челом Спасова и вас, государей своих, крестьянишко Околомонастырсково ключа деревни Кожевникова Васка Филиппов. Пожалуйте, государи, меня, сироту своево, благословите мне выдать дочеришко свое девицу Матренку замуж в вотчину Лариона Софонова сына Агарскова в деревню Подберезское и велите, государи, мне на тое свадбу сварить пивца, и велите, государи, мне на тое свою дочь и отпускную дать.

Государи, смилуйтеся.

Помета на об. сст. 30: 161 февраля в 7 де[нь] дать отпускная и пива сварить.

(сст. 31) И того жчисла против сей челобитной архимарит Серапион з братией выслушав челобитья Околомонастырского ключа деревни Кожевникова Васки Филиппова, велели ему дочерь свою девку Матренку замуж выдать безпенно, и о том указали дать отпускную память, и отпускная память дана, и с той отпускной памяти список списан, а в нем пишет.

(сст. 32) Лета 7161 февраля в 7 де[нь] Прилуцкого монастыря архимарит Серапион з братией велели монастырскому крестьянину Околомонастырского ключа деревни Кожевникова Васке Филиппову дочерь свою девку Матренку выдать замуж в поместье Лариона Софоновича Огаркова за крестьянина ево в деревню Подберезское безпенно37 и впредь тое девки и выводу нам на Ларионове крестьянине не спрашивать.

К сей отпускной памяти по приказу архимарита Серапиона з братьею38 казначей старец Сергей Гридинькой казенную39 печать приложил.

(сст. 33) 161 февраля в 7 де[нь] Великорецкого ключа крестьянин деревни Звягина Сенка Аврамов зговорил есми ныне дочь свою Марью Семенову дочь выдать (сст. 34) замуж за волость в поместье Ивана Петрова сына Волоцкого за крестьянина его за Ивана Яковлева в Воскресенской приход в деревню Суворово, а редился я с ними на сватанье и на слово положилися, как будет и Божиим судом Бог случит смерть дочере моей замужем, и после ея приданые мое мне отдать сполна. Или буде зять мой Иван Павлов умрет, и тому сыну боярскому Ивану Петрову Волоцкому дочь моя из своего поместья выдать ко мне на дом со всем приданым и к себе во двор ея не имать, и брату его Михаилу и роду и племяни до моие дочери дела нету же.

Смилуйтеся, государь святый архимарит и государь келарь старец Селивестр, пожалуйте, дайте мне отпускную против моие челобитные. А мне бы против взять у того крестьянина противень в дочери место.

Государь, смилуйся.

(сст. 35) И того ж числа против сей челобитной архимарит Серапион з братией выслушав челобитья монастырсково крестьянина Великорецкого ключа деревни Звягина Семьку Аврамьева, велели ему дочерь свою девку Марью замуж за волость выдать безпенно и о том указали дать отпускную память, и отпускная память дана, и с той отпускной список списан, а в нем пишет.

(сст. 36) Лета 7161 февраля в 7 де[нь] Прилуцкого монастыря архимарит Серапион з братией велели монастырскому крестьянину Великорецкого ключа деревни Звягина Семену Аврамьеву дочерь свою девку Марьицу выдать замуж в поместье Ивана Петрова сына Волоцкого за крестьянина ево за Ивана Павлова в деревню Суворово безпенно и впредь с тое девки выводу нам на Иванове крестьянине не спрашивать.

К сей отпускной памяти по приказу архимарита Серапиона з братией казначей старец Сергей Гридинской казенную печать приложил.

(сст. 37) Государю архимариту Серапиону Спасова и вашего, государи, горкая вдовица Великорецково ключа селца Лаврентьевсково Федосья Матвеева дочь челом бьет. В нынешнем, государи, во 161 году в велики мясоед преставися муж мой Перфилей Калистратов и опосле ево детей не осталось. И мне, государи, сироте, стало без нево жити невозможно, пити и есть нечево, а купить хлеба и одежи, и обутки нечем. И государь, святый архимарит Серапион, и келарь старец Селивестр з братией, пожалуйте меня, сироту свою, велите мне вытить в том же приходе за боярского крестьянина замуж, а священник Михайло говорит, чтоб, де, на челобитной подписали, чтоб нас обвенчать, государь архимарит, а нам он, поп, во всем отец духовной.

Государь, смилуйся.

(сст. 38) А о чем государю архимариту Серапиону з братией Великорецкого ключа селца Лаврентьевского вдова Федосья Матфеева Дочь Трофимова Перфильева жена била челом, и архимарит Серапион з братией велели выписать из государева указу из Соборново уложенья. И в государеве указе и в уложенной книге в 11 главе в 19 статье Написано.

(сст. 39) А буде которой помещик или вотчинник из поместья своего или из вотчины или чьи приказщики и старосты крестьянских дочерей девок или вдов учнут отпускати идти замуж за чьих людей или за крестьян, и им тем крестьянским дочерям, девкам и вдовам, давать отпускные за своими руками впредь для спору, а вывод имать за те крестьянские дочери по договору. А что кто выводу возмет, и тово в отпускных писати имянно.

(сст. 40) И ныне государю архимариту Серапиону монастырская бобылка Великорецкого ключа Лаврентьевского селца Федоска Матфеева дочь Перфильевская жена била челом, чтоб ея государи власти пожаловали, велели ей выти после мужа ея Перфилья замуж за волость и отпускную бы ей память дали.

И архимарит Серапион з братией сего челобитья и выписку слушали и выслушав, велели ей дать отпускную память.

И того ж числа отпускная память дана и с ней список списан, а в нем пишет.

(сст. 41) Лета 7161 июля в 26 де[нь] по приказу Прилуцкого монастыря архимарита Серапиона з братией била челом Великорецкого ключа селца Лаврентьевского бобылка Федоска Матфеева дочь Перфильевская жена, чтоб ей велели выти за волость в боярщину, а в своей, де, вотчине ея никто не емлеть. И мы ея, Федоску, освободили, велели ей, Федоске, выти за волость в боярщину, а выводу велели у нево взять три алтына 2 денги. В том ей и отпускную память дали.

А память писал по приказу архимарита Серапиона з братией монастырской служка Стенка Жданов сын Абросимов.

По сей выписи и по отпускной выводная гривна взята.

(сст. 42) 161 году июля в 30 де[нь] архимариту Серапиону и келарю Селивестру з братией била челом монастырская крестьянка села Лоптунова деревни Надеева Ивановская жена Осокина вдова Феклица Григорьева дочь и подала челобитную, а в челобитной пишет.

(сст. 43) Государю архимариту Серапиону и келарю старцу Селиветру, еже о Христе з братией, бьет челом Спасова дочь, а женишко Григорьева сына, прозвище Осоки. А жила в Лоптуновском ключе в деревне Надееве, и муж мой Иван преставился в прошлом году, а детей не осталось. Государь святый архимарит Серапион и келарь старец Селивестр з братией, пожалуйте меня, сироту свою, велите мне идтить замуж Кирилова монастыря в вотчину в деревню Тимово, а жити мне, сироте, без мужа невозможно, пити и ести нечево.

Государь, смилуйся.

(сст. 44) И того ж числа против сей челобитной архимарит Сера пион з братией, выслушав челобитья крестьянки вдовы Феклицы, велели ей, вдове, из монастырьские отчины Кирилова монастыря замуж выти безпенно, и о том указали дати отпускную память, и отпускная память дана, и с той отпускной список списан, а в нем пишет.

Лета 7161 июля в 30 де[нь] Прилуцкого монастыря архимарит Серапион и келарь старец Селивестр з братией выслушав челобитья, пожаловали ея, вдову Феклицу, велели ей, вдове, из монастырьские отчины ис села Лоптунова Кирилова монастыря в вотчинную деревню Тимово за крестьянина безпенно замуж выти, и впредь нам тое монастырьские крестьяньки вдовы Феклицы Кирилова (сст. 45) монастыря на крестьянине и выводу ничего не спрашивать. В том ей, вдове Феклице, отпускную память дали.

К сей отпускной памяти по приказу архимарита Серапиона з братией казначей старец Сергей Гридинской казенную печать приложил.

Помета на об. сст. 45 по правому краю: Отпускные за волость дела 159 году.

ГАВО. Ф. 1260. Оп. 2. № 1125.

1 См.: Швейковская Е.Н. Русский крестьянин в доме и мире: северная деревня конца XVI — начала XVIII века. М., 2012. С. 32. Можно согласиться с автором, что в повышенных пошлинах за второй и третий браки содержались своего рода штрафные санкции. Интересный опыт социокультурного анализа семейно-брачных отношений в Московской Руси по Домострою, Стоглаву и другим памятникам см. также: Найдёнова Л.П. Мир русского человека XVI-XVII вв. М., 2003. Гл. 4-5.

2 Подробнее см.: Черкасова М.С. Брачность городского и сельского населения Вологды и Вологодского уезда в первой трети XVII в. (По приходо-расходным книгам архиерейской кафедры) // Материалы XIII Всероссийского научнопрактического совещания по вопросам изучения и издания писцовых книг и других историко-географических источников. Вологда, 2003. С. 93-105.

3 Государственный архив Вологодской области (далее ГАВО). Ф. 1260 (Коллекция столбцов). Оп. 1. № 86; Вологодский государственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник (ВГИ-АХМЗ). Ф. 1 (Архиерейский дом). Оп. 1. № 13.

4 Перевалов В.А. Книги сбора венечных пошлин XVII — начала XVIII в. как исторический источник // Массовые источники истории и культуры России XVI-XX вв. Материалы XII Всероссийской конференции «Писцовые книги и другие массовые источники истории и культуры России». Архангельск, 2002. С. 242-248; Черкасова М.С. Венечные сборные книги Новгородской епархии XVII в. // Прошлое Новгорода и Новгородской земли. Мат-лы науч. конф. Новгород, 2006. С. 105-108.

5 Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV — начала XVI в. М., 1952. Т. 1. (далее — АСЭИ). М., 1964. Т. 3. №22.

6 Здесь можно ориентироваться на продуктивный подход, представленный в статье: Швейковская Е.Н. Прокопьевская трапеза: праздник и повседневность на Русском Севере в XVII в. // Одиссей. Человек в истории. Трапеза. 1999. М., 1999. С. 14-20; Она же. Русский крестьянин в доме и мире… Гл. 10.

7 См., например, по Троице-Сергиеву монастырю: АСЭИ. № 400, 412, 618, 652; АРГ. № 189; РГАДА. Ф. 281. ГКЭ по Ростову № 10560; по Рузе № 10259; ОР РГБ. Ф. 303. Кн. 519. Л. 86-88; Кн. 527. № 230, 240.

8 ААЭ. Т. 1. № 221. С. 210.

9 Там же. №258. С. 284.

10 Хрестоматия по истории вологодских говоров / Сост. Г.В. Судаков. Вологда, 1990. Вып. 5. С. 71 (вол. Авнега Вологодского у., владельческая принадлежность крестьянина не указана).

11 Акты, относящиеся до юридического быта древней России. СПб., 1838. № 334. I-II. С. 358, 360.

12 Черкасова М.С. К изучению наказных и уставных записей севернорусских монастырей XVI — начале XVIII в. // Ученые записки Мурманского государственного гуманитарного университета. Исторические науки. Вып. 11. Мурманск, 2011. С. 51-54.

13 Там же. С. 54-57.

14 Соборное Уложение 1649 года. Текст. Комментарии / Руковод. автор, колл. А.Г. Маньков. Л., 1987. С. 236.

15 Там же. С. 435.

16 Соловьева Т.Б. Материалы по истории брачных связей новгородского дворянства в XVI в. (из записных книг старых крепостей 1597/98 г.)// Генеалогический вестник. СПб., 2008. Вып. 31. С. 32 I (№ 179), 33 (№ 186).

17 Законодательные акты Русского государства второй половины XVI первой половины XVII в. Тексты. Под ред. Н.Е. Носова. Л., 1986. № 57. С. 76.

18 ГАВО. Ф. 1260. Оп. 6. № 225. Отпускную память написал сын помещика Борис.

19 Переписные книги вологодских монастырей XVI-XVIII вв. Вологда, 2011.С. 78-79.

20 Суворов И.Н. Сборник актов Северного края XVII-XVIII вв. Вологда, 1925. С. 265.№ 311 (на обороте челобитной была помета: «отпущена»).

21 АИ. СПб., 1842. Т. 5. №65

22 Там же. №191.

23 ГАВО. Ф. 1260. Оп. 2. № 1116. Сст. 1-8.

24 АЮ. Т. 2. СПб., 1864. № 184.I-IV; № 222. I-IX.

25 ОР РГБ. Ф. 303 (АТСЛ). № 485.

26 Там же. Кн. 670. Л. 539 об., 540 об., 541 об.; Кн. 672. Л. 460,462.

27 Переписные книги вологодских монастырей…С. 79.

28 ГАВО. Ф. 1260. Оп. 2. № 1125 (январь-февраль 1653 г.). См. Приложение к статье.

29 Первый сстав отклеен от основного массива столбца, бумага сильно потемневшая и местами обожженная.

30 Так в ркп.

31 Последующий текст сстава 2 ныне в деле отсутствует, он был изъят краеведом А.А.Колычевым, напечатавшим его в машинописном «Сборнике актов Северного края XVI-XVII вв.» (Вологда, 192S. С. 183-184. № 194), по которому и воспроизведен нами.

32 Так в ркп. Выше и ниже указано его имя Тараско.

33 Вркп., видимо, ошибка, надо: 161-м году.

34 Фраза не закончена.

35 Слово написано над строкой тем же почерком и чернилами.

36 В ркп. дочерищку.

37 Далее в ркп. зачеркнуто: и нам.

38 Слово над строкой.

39 Слово над строкой.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.