wpthemepostegraund

Штатная реформа Сибирского казачества 1737 года

армия  
18 век  

Численность городовой казачьей команды на протяжении XVIII века менялась, что отчасти определялось изменениями штатного расписания. Первые в XVIII столетии штаты сибирских казаков были утверждены в 1703 году судьей Сибирского приказа А. А. Виниусом, и действовали они до 20-х годов того же века, когда на основе проекта сибирского губернатора князя М. В. Долгорукова центральные власти составили новое «росписание» городовым командам. Очередная реформа казачьих штатов произошла в 1737 году, причем утверждены были при этом «расписания» рядовым служилым.

В 1731-1736 гг. в связи с необходимостью укрепления обороны южно-сибирских границ Сибирская губернская канцелярия неоднократно обращалась в Петербург с просьбой прислать в Сибирь в дополнение к имеющимся одному драгунскому (Сибирскому) и трем пехотным (Тобольскому, Енисейскому, Якутскому) полкам еще несколько драгунских полков 1 [1. С. 282-284]. В частности, в одном из своих донесений на имя императрицы Анны Иоанновны (от 25 февраля 1735 г.) сибирский губернатор А. Плещеев и вице-губернатор П. Бутурлин, жалуясь на нехватку регулярных войск, констатировали: «…одним драгунским полком на таком дальнем расстоянии сибирских слобод и деревень охранить невозможно, а казаков и служилых татар в городех Сибирской губернии недовольно, а Сибирского гарнизона солдатские полки раскомандированы в Иртышские крепости и за збором подушных денег в Вяцкой и Соли Камской провинциях, также и в протчих командированиях и на вечныя квартиры, а налицо в Тобольске обретаетца малое число, да и пехотными полками от оных народов (киргиз-кайсаков, или казахов. — А. З.) охранить слободы и деревни успеть невозможно…» 2. Однако правительство, озабоченное в это время реорганизацией армии и изысканием средств на ее содержание [2], после длительной переписки с сибирским губернатором и обсуждения вопроса в Сенате, коллегиях иностранных и военных дел, решило ограничиться формированием одного драгунского полка и одного пехотного батальона. Причем в соответствии с резолюцией кабинета министров от 7 сентября 1736 г., наложенной на доклад Сената, эти части должны были комплектоваться в самой Сибири «ис тамошних дворян и казаков и из их детей». По расписанию Сибирского приказа от 25 ноября 1736 г. из 8 532 сибирских служилых людей, числившихся по спискам 1735 г., в полк и батальон предполагалось набрать 1 866 человек. Оставшееся за набором число служилых людей (6 666 человек) 8 октября 1737 г. было утверждено Сибирским приказом в качестве новых штатов; при этом у них был уменьшен размер денежного жалованья (почти на 12 %) 3 [3. Т. 9. № 7051. С. 924-925; Т. 10. № 7261. С. 155] (см.: Приложение). Таким образом, по сравнению с предыдущими штатами 1725 г. предполагалось сокращение одних только денежных расходов на содержание сибирских служилых людей с 57 496 р. 25 к. до 38 032 р. 43 % к. 4 (к этому надо добавить значительную экономию провиантского довольствия). Высвободившиеся средства пускались на обеспечение жалованьем создаваемых регулярных частей (см. также: [4. С. 73-74]).
Штатная реформа 1737 г. неизменно фигурирует во всех работах, посвященных истории сибирского казачества. Но исследователи долгое время оперировали поздними копиями «расписания Сибирского приказа». Подлинные документы, освещающие подготовку штата 1737 г., в том числе оригинал штатного расписания (дело «Об учреждении в Сибири драгунского полка и пехотного батальона» из сенатского архива 5), были введены в научный оборот А. Ю. Огурцовым [4], затем использованы нами в книге по истории забайкальского казачества [5. С. 15-17]. Однако в публикациях последующих лет исследователи по-прежнему обращались лишь к копиям [6. С. 28-29; 7. С. 74-79], что не давало им возможности в полной мере раскрыть ход и содержание реформы. Кроме того, последняя обычно анализировалась применительно к отдельным территориальным группам казачества (см., например: [4; 5. С. 15-17; 6. С. 28-29; 7. С. 74-79; 8. С. 47; 9. С. 90; 10. С. 56]), в масштабах же всей Сибири она в лучшем случае только упоминалась (например: [11. С. 144]). В целях корректировки такой ситуации, сложившейся в историографии, в настоящей статье дается обзор основных положений штатной реформы 1737 г., касающихся численности казачества, и их практической реализации.
К середине 1730-х гг. численность сибирских русских служилых людей формально определялась штатным расписанием 1725 г. 6, но в него уже были внесены существенные изменения (см. прим. к Приложению), выразившиеся в сокращении и даже упразднении казачьих команд в ряде городов, но при увеличении числа казаков в Якутском уезде (с 1 050 до 1 500) [9. С. 87.]; в целом штатная численность уменьшилась с 8 962 до 8 877 человек (без учета служилых татар). Согласно ведомости Сибирской губернской канцелярии, к 1735 г. в сибирских городах по спискам «налицо» значилось 8 532 служилых дворян, детей боярских и казаков. Данная цифра вряд ли соответствовала реальному положению дел, но она была взята за формальный показатель, вычитая из которого число служилых, требуемое для набора в полк и батальон, Сибирский приказ определил новую штатную численность. Сугубо формальный подход проявился и в том, что совершенно не учитывалась фактическая потребность в казаках в отдельных, особенно южных пограничных, районах Сибири.
Штаты 1737 г. предусматривали сокращение городовых команд по сравнению с предыдущим штатным расписанием на 24,9 %, а со списочным составом 1735 г. — на 21,9 %. При этом и в абсолютном, и в относительном выражениях сокращение менее всего затронуло дворян и детей боярских: число первых уменьшилось всего на 10 человек (9,5 %), вторых — на 35 (8 %); зато из казаков в регулярную службу переводился 1 821 человек (22,8 %). Больше половины людей (57,9 %), подлежащих записи в полк и батальон, расчитывали набрать в Тобольской провинции — 1 080 человек (24,8 % от списочного состава), причем преимущественно из городовых команд (900 человек). Из этой же провинции (Тобольска, Тюмени и Верхотурья) набирали дворян и детей боярских. Команды Енисейской провинции обязывали выставить 297 человек (25,4 % списочного состава), Прибайкалья и Забайкалья — 364 (25,1 %). Менее всего страдала якутская команда, которая теряла всего 125 человек (8,1 %) (см. Приложение).
Запланированное мероприятие по формированию драгунского полка и пехотного батальона из сибирских служилых людей осуществить на практике удалось далеко не полностью. В 1735 г. началось восстание башкир, к этому же времени участились набеги казахов на Тарский уезд, весною 1736 г. прекратилась война между Цинским Китаем и Джунгарией, и у сибирских администраторов возникло резонное опасение джунгарских набегов 7. Поэтому, не дожидаясь увеличения регулярных войск, губернские власти начали укреплять южные границы за счет перевода туда городовых казаков. В 1735 г. в верхнеиртышские крепости (Омскую, Железинскую, Семипалатную, Ямышевскую и Усть-Каменогрскую) было командировано 674 тобольских и тюменских казака 8. В декабре того же года губернатор А. Плещеев доносил императрице, что «тобольские и других городов дворяне и дети боярские и казаки и служилые татары все весною посылаютца в помочь к драгунскому полку, кроме тех, которые остаютца на караулах и в разных нужных посылках» 9. В это же время в целях борьбы с восставшими башкирами началось формирование Оренбургского драгунского полка численностью в 1 000 человек. Укомплектовать его предполагалось сибирскими казаками и рекрутами. К концу 1737 г. в этом полку числилось 2 дворянина, 22 сына боярских и 282 казака, набранных из западно-сибирских городов, преимущественно из Тобольска. Кроме того, оттуда же, в основном из Тары, Тобольска и Томска, для участия в подавлении башкирского восстания было отправлено 3 дворянина, 26 детей боярских и 688 казаков (в том числе, возможно, часть тюменских служилых татар). Наконец, 3 тобольских дворянина и 5 детей боярских находились в Екатеринбурге 10. В общем счете около 30 % служилых людей из городовых команд Западной Сибири находились в «дальних отлучках», а взятые в Оренбургский полк — уже безвозвратно.
Все это ставило под сомнение возможность укомплектовать из сибирских казаков еще один драгунский полк и пехотный батальон. По крайней мере, исполнение правительственного предначертания грозило полной ликвидацией некоторых команд. В связи с этим Сибирская губернская канцелярия извещала Сенат, что «… Сибирской губернии в городах дворян, детей боярских и казаков, годных в службу, осталось у нужнейших дел и зборов и на караулах и в форпостах и россылках самое малое число…» 11. В декабре 1737 г. сибирский губернатор поставил вопрос о срочной отправке в Тобольск служилых людей, зачисленных в Оренбургский полк, указывая, что они требуются на укомплектование полка и батальона 12. Однако для правительства в тот момент более актуальным являлось «умиротворение» башкир, поэтому зачисление сибирских казаков в Оренбургский полк продолжилось: к апрелю 1738 г. в его составе было уже 403 человека, взятых из сибирских команд13. В то же время местные сибирские управители, сами остро нуждавшиеся в военно-административных кадрах, не спешили выполнять распоряжения центра, всячески затягивая отправку служилых людей в Тобольск для записи в полк и батальон. В результате это заставило Сибирскую губернскую канцелярию в конце 1737 г. внести первую поправку к штатному расписанию: было решено не брать в «регулярство» людей из Мангазеи, где «налично» находилось всего два сына боярских и 9 казаков, а остальные значились в «разных посылках». Одновременно, 16 декабря того же года, новый губернатор И. Бутурлин в донесении в Сенат предложил не набирать казаков из верхнеиртышских пограничных крепостей, аргументируя это тем, что они и так несут службу на границе. Сенат по этому поводу запросил мнение Сибирского приказа, который согласился с губернаторским предложением, но указал взамен крепостных казаков набрать людей из городовых команд. 30 марта 1738 г. Бутурлин уже обратился с просьбой отменить набор из команд пограничных городов — Тары, Томска, Кузнецка, Красноярска и вместо казаков из оных городов брать в полк и батальон рекрутов 14.
Власти Иркутской провинции вообще проигнорировали выполнение набора. К концу 1737 г. в драгунский полк записали всего 8 иркутских казаков — тех, кто по делам оказался в Тобольске. На неоднократные запросы сибирского губернатора Иркутская провинциальная канцелярия почти неизменно отвечала: «…а в Нерчинску и в Селенгинску и в острогах за взятьем в Камчатскую экспедицию имеется ныне казаков самое малое число, и ежели из Иркутской провинции ныне оных казаков набирать и в Тобольск отсылать и в том признавает быть весьма Иркутской провинции приграничных мест опасности и в делах остановки, ибо Иркутской провинции города Иркутск, Нерчинск, Селенгинск поселение имеют близ китайской границы, а казаков в них определено малое число и из оных многия взяты в экспедицию и на Камчатку»15 (см. также: [5. С. 17]).
В результате байкота местных властей набор служилых людей в полк и батальон шел очень медленно и фактически срывался. К июлю 1738 г. в Тобольск удалось собрать из них всего 897 человек (48,1 % от намеченного числа); в добавок к ним прибрали еще из тобольских казачьих, драгунских и писарских детей 22 чело века, так что общее число набранных в полк и батальон составило 919 человек 16. Подавляющее большинство служилых людей — 617 человек (68,8 %) — было из команд Тобольской провинции. Енисейская провинция выставила 272 человека (30,3 %), а Иркутская – 8 (0,9 %). В то же время енисейские власти обеспечили выполнение положенной квоты на 91,6 %, тогда как тобольские — на 57,1 %, а иркутские — всего на 1,6 %. Стопроцентное выполнение плана обеспечил воевода Березова, а воеводы Тюмени, Кузнецка, Енисейска и Красноярска даже перевыполнили норму. Если принять во внимание, что команды Тобольской провинции выставили людей также и в Оренбургский полк, то окажется, что в общем счете они отдали в регулярную службу 1020 человек, или 23,4 % от списочного состава на 1735 г. Примерно в такой же пропорции (на 23,2 %) сократились команды Енисейской провинции. Казаки же Иркутской провинции, можно сказать, абсолютно не пострадали от набора, поскольку их численность уменьшилась всего на 0,2 % (см. Приложение).
С июля 1738 г. наборы из казачьих команд в драгунский полк и пехотный батальон прекратились. Сибирский приказ, отчаявшись укомплектовать их служилыми людьми, 27 июля того же года предложил добрать недостающее число драгун и солдат рекрутами. Это предложение 23 августа поддержали Военная коллегия и Сенат. Данный вопрос два года очень неспешно обсуждался в правительственных инстанциях, пока, наконец, 15 июля 1740 г. кабинет министров не согласился с мнением вышеназванных учреждений, постановив набрать в полк и батальон недостающее число людей из «доимочных рекрут», «дворянских и казачьих детей» 17.
Таким образом, штатное расписание сибирских служилых людей, официально утвержденное 8 октября 1737 г., в результате серии частных указов фактически было нарушено к 1740 г. — власти отказались от продолжения набора казаков в регулярные части, хотя к этому времени многие команды Тобольской и Енисейской провинций уже понесли существенные потери. В дальнейшем новые штаты на практике так и не реализовались. Уже в 1743 г. Сибирский приказ распорядился увеличить численность служилых людей в Забайкалье, где восстанавливались штаты 1725 г. В 1744 г. сенатским указом было велено «сибирскому губернатору крайнее старание иметь нерегулярные войска впредь во всех сибирских городах умножить…» [5. С. 18]. К 1751 г. в Тобольской провинции насчитывалось 2 779 городовых казаков, что на 278 человек превышало штатное расписание [6. С. 30]. С середины XVIII в. начался постепенный пересмотр штатной численности казачьих команд Сибири.
Оценивая в целом реформу 1737 г. и ее осуществление, можно констатировать, что она была непродуманной и, как верно заметил А. Ю. Огурцов, «носила сиюминутный, а не долговременный характер», к тому же «не учитывала специфику военного строительства» на сибирской границе [4. С. 78]. К решению задачи по укреплению обороноспособности авторы реформы подошли сугубо формально: путем, по сути, арифметических расчетов они попытались за счет «вычитания» казаков «прибавить» солдат и драгун. В таком подходе явно заметна инерция от петровских реформ — стремление заменить служилых людей «старых служб» регулярными частями, минимизируя при этом финансовые затраты.

Приложение

Изменение численности сибирских служилых людей в 1735-1738 гг.

Городовые команды

По штату поло- жено

По спискам состоит в 1735 г.

Положено взять в полк и батальон

По штатам 1737 г. положено

К июлю 1738 г.

Взято в полк и батальон

Взято в Оренбургский полк

Тобольская провинция

Тобопьск

      

дворяне

50

50

10

40

1

2

дети боярские

100

97

20

77

6

2

казаки

1000

757

174

583

97

157

Тюмень

      

дети боярские

25

25

10

15

5

2

казаки

286

286

66

220

76

22

Туринск

      

дети боярские

2

2

2

2

казаки

50

48

13

35

3

6

Верхотурье

      

дети боярские

10

10

5

5

2

2

казаки

90

89

18

71

16

1

Пелым

      

дети боярские

5

5

5

казаки

57

57

15

42

5

12

Тара

      

дети боярские

6

6

6

2

казаки

661

646

174

472

76

152

Томск

      

дворяне

20

20

20

дети боярские

80

80

80

казаки конные

300

500

81

219

125

40

казаки пешие

200

54

146

Нарым и Кетск

      

дворяне

1

1

1

дети боярские

2

2

2

казаки

77

77

20

57

3

Кузнецк

      

дворяне

5

5

5

дети боярские

25

25

25

1

казаки конные

300

500

81

219

138

казаки пешие

200

54

146

Березов

      

дети боярские

6

6

6

казаки

225

225

60

165

60

Сургут

      

казаки

171

171

45

126

4

Верхнеиртышские крепости

      

казаки пешие

750

669

180

489

Итого:

4 704

4 359

1080

3 279

617

403

В том числе: дворяне

76

76

10

66

1

2

дети боярские

261

258

35

223

13

11

казаки

4 367

4 025

1 035

2 990

603

390

Енисейская провинция

Енисейск

      

дворяне

10

10

10

дети боярские

20

20

20

казаки конные

100

300

81

72

89

казаки пешие

200

147

Красноярск

      

дети боярские

30

30

30

3

казаки конные

300

677

182

219

180

казаки пешие

377

276

Мангазея

      

дети боярские

4

4

4

казаки пешие

130

130

34

96

Итого:

1 171

1 171

297

874

272

В том числе: дворяне

10

10

10

дети боярские

54

54

54

3

казаки

1 107

1 107

297

810

269

Иркутская провинция

Иркутск

      

дворяне

10

10

10

Дети боярские

40

40

40

казаки конные

300

300

81

219

8

Илимск

      

дети боярские

5

5

5

казаки пешие

120

120

32

88

Селенгинск

      

дворяне

2

2

2

дети боярские

2

2

2

казаки конные

150

250

66

110

казаки пешие

100

74

Нерчинск

      

дворяне

7

7

7

дети боярские

25

25

25

казаки конные

300

500

134

219

казаки пешиее

200

147

Остроги (Удинский, Ильинский, Кабанстй, Баргузинский, ІІдинский, Балаганский)

      

казаки пешие

191

191

51

140

Якутск

      

дети боярские

50

50

50

казаки

1500

1500

125

1375

Итого:

3 002

3 002

489

2 513

8

В том числе: дворяне

19

19

19

дети боярские

122

122

122

казаки

2 861

2 861

489

2 372

8

Всего в Сибирской губернии

дворяне

105

105

10

95

1

2

дети боярские

437

434

35

399

16

11

казаки

8 335

7 993

1 821

6 172

880

390

Всего:

8 877

8 532

1866

6 666

897

403

Таблица составлена по: РГАДА. Ф. 248. Оп. 8. Кн. 500. Л. 35-44, 203, 268-271, 279, 288 об., 298, 305 об.
Примечание. Штатная численность, зафиксированная в ведомостях 1735-1737 гг., отличалась от формально действовавшего в это время штатного расписания 1725 г. Отличия заключались в следующем: согласно «губернаторскому определению» 1725 г. полагалось иметь в Тобольске 150 детей боярских, в Томске 303 пеших и 500 конных казаков, в Нарыме — 3 детей боярских (но без дворян), в Иркутске — 300 конных и 150 пеших казаков, в Якутске — 1 000 пеших казаков, в прибайкальских и забайкальских острогах (Идинском, Балаганском, Удинском, Ильинском, Кабанском, Баргузинском) — 241 пеший и 50 конных казаков; отдельная команда (2 сына боярских и 30 казаков) была в Верхоленском остроге (см.: РГАДА. Ф. 24. Оп. 1. Д. 25. Л. 15-38; Ф. 199. Оп. 2. № 501. Д. 1. Л. 2-35).
По городам Тобольску, Тюмени, Туринску, Верхотурью, Пелыму, Таре, Нарыму, Кетску, Березову, Сургуту в ведомостях 1735-1737 гг. не указано разделение казаков на конных и пеших. По данным А. Р. Ивонина, все казаки в этих городах были пешими [6. С. 199]. По верхнеиртышским крепостям, городам Мангазее, Иркутску, Илимску и острогам принадлежность казаков к конной или пешей службе определена нами по размеру их денежного жалованья. Выяснить соотношение конных и пеших казаков в Якутске не удалось.

Список литературы

1. Междунардные отношения в Центральной Азии. XVII — XVIII вв.: Документы и материалы. М.: Наука, 1989. Кн. 1.
2. Петрухинцев Н. Н. Царствование Анны Иоанновны: формирование внутриполитического курса и судьбы армии и флота. 1730-1735 гг. СПб.: Изд-во «Алетейя», 2001.
3. Полное собрание законов Российской империи с 1649 г. СПб., 1830. Собрание Первое. Т. 9, 10.
4. Огурцов А. Ю. Штатная реформа 1736-1737 гг. и служилые казаки Западной Сибири // Казаки Урала и Сибири в ХVІІ-ХХ вв. / Ин-т истории и археологии УрО РАН. Екатеринбург, 1993. С. 69-79.
5. Зуев А. С. Русское казачество Забайкалья во второй четверти ХVІІІ — первой половине ХІХ в. Новосибирск, 1994.
6. Ивонин А. Р. Городовое казачество Западной Сибири в ХVІІІ — первой четверти ХІХ в. Барнаул, 1996.
7. Недбай Ю. Г. История Сибирского казачьего войска (1725-1861 гг.): В 2 т. Омск, 2001. Т. 1.
8. Емельянов Н. Ф. Город Томск в феодальную эпоху. Томск, 1984.
9. Зуев А. С. Численность военнослужилых людей на Северо-Востоке Сибири в 1720-1760-х гг. // Русские первопроходцы на Дальнем Востоке в ХVІІ-ХІХ вв. (ист.-археол. исслед.). Владивосток, 2003. С. 80-103.
10. Сафронов Ф. Г. Русские на северо- востоке Азии в ХѴІІ — середине ХІХ в. Управление, служилые люди, крестьяне, городское население. М.: Наука, 1978.
11. История казачества Азиатской России: В 3 т. / Ин-т истории и археологии УрО РАН, Екатеринбург, 1995. Т. 1.

Примечания:

1 РГАДА. Ф. 248. Оп. 8. Кн. 472. Л. 277 об., 279, 306; Кн. 500. Л. 2-25.
2 Там же. Кн. 500. Л. 1 — 2 об.
3 Там же. Кн. 472. Л. 328 — 328 об., 331 — 331 об., 340 — 341 об., 344-345; Кн. 500. Л. 1 — 194 об., 203-204.
4 Посчитано нами по: Там же. Кн. 500. Л. 203.
5 Там же. Кн. 500.
6 См.: РГАДА. Ф. 24. Оп. 1. Д. 25. Л. 15-38; Ф. 199. Оп. 2. № 501. Д. 1. Л. 2-35.
7 Там же. Ф. 248. Оп. 8. Кн. 500. Л. 67 — 70 об., 89 об., 96 — 99 об., 134, 155-156.
8 Там же. Л. 18.
9 Там же. Л. 65 об. — 66.
10 Там же. Л. 270-271, 279, 288 об.
11 Там же. Л. 271.
12 Там же. Л. 232-239.
13 Там же. Л. 288 об.
14 РГАДА. Ф. 248. Оп. 8. Кн. 500. Л. 232 — 243 об., 292.
15 Там же. Л. 314 — 314 об.
16 Там же. Л. 305 об.
17 Там же. Л. 314 — 314 об., 319-320, 322, 323, 325 об.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.