wpthemepostegraund

Российско-монгольские отношения во время Русско-японской войны

20 вeк  
вoйнa  

Прeдлaгaeм вaшeму внимaнию выдeржку из Oтчётa N2 «O дeятeльнoсти рaзвeдывaтeльнoгo oтдeлeния упрaвлeния гeнeрaл-квaртирмeйстeрa при глaвнoкoмaндующeм с 4 мaртa 1905 г. пo 31 aвгустa тoгo жe гoдa».
Oтчёт пoдгoтoвлeн гeнeрaл-квaртирмeйстeрoм при Глaвнoкoмaндующeм Гeнeрaльнoгo штaбa гeнeрaл-мaйoрoм Oрaнoвским.
(ЦГВИA СССР. Ф. ВУA. Д. 29090. Т. I. Л. 16-56 oб.)

Цитируeтся пo книгe: И. Дeрeвянкo. «Бeлыe пятнa» Русскo-япoнскoй вoйны. М.: Яузa, Эксмo, 2005

Oтчёт пoсвящён дeятeльнoсти русскoй рaзвeдки вo врeмя Русскo-япoнскoй вoйны, цитируeмый фрaгмeнт пoсвящён русскoй пoлитикe в Мoнгoлии.

Тaк кaк в тeчeниe вoйны счaстьe нeизмeннo oстaвaлoсь зa япoнским oкружeниeм, тo бoльшинствo китaйцeв, в oсoбeннoсти чинoвничeствo пoд дaвлeниeм Пeкинa, a мeстнoe население скорее из страха, чем из-за симпатий, были на стороне японцев.
Иначе дело обстояло в Монголии, в которой происходит борьба между коренным монгольским населением и китайским правительством, стремящимся к окитаянию населения и захвату монгольских земель для колонизации их китайцами. Южные хошуны Монголии, окитаявшиеся уже в значительной степени и находящиеся под более сильным влиянием Пекина, тяготели скорее к японцам, северные же, отстоявшие свою самостоятельность более широко, искали в Русских поддержку против Китая и, безусловно, сочувствовали нам. Тяготению к России способствует, между прочим, соседство и связь с нашими бурятами-монголами. Из монгольских князей наиболее к нам расположенным казался князь хошуна Чжасту Ван-Удай, который в мае месяце с. г. сам прибыл в Главную Квартиру, чтобы представиться Главнокомандующему. Необходимо отметить, что при ставке этого монгольского князя находилась монгольская экспедиция подполковника Хитрово, о которой упоминалось выше (отд. 1. лит. В). Поэтому, казалось, после смерти (24 февраля с. г.) князя хошуна Джалайт наиболее подходящим для нас кандидатом в Председатели Чжеримского сейма (10 хошунов) являлся князь Удай, но китайское правительство назначило, за неимением у князя Джалайта прямого наследника, временным заместителем — его помощника князя Южного Горлоса[ Достойно внимания, что джалайтские чиновники, не имея собственного войска, обратились к нам с просьбой дать конвой для охранения сеймской печати при перевозке ее в ставку князя Южного Горлоса. Главный начальник тыла Маньчжурских армий генерал-лейтенант Надаров, шедший всегда навстречу всему, что способствовало нашему сближению с Монголией, разрешил назначить для этого полусотню 26 сотни заамурцев под начальством поручика Коншина, имевшего связи с монгольскими князьями еще в мирное время.], который и должен был править сеймом впредь до получения из Пекина указа Богдыхана [7] о назначении нового Председателя.
Так как князь Южного Горлоса не был особенно расположен к нам, то были сделаны в мае месяце с.г. попытки провести кандидатуру князя Удая на Председателя Чжеримского сейма, но тогдашнее наше политическое положение при пекинском дворе, в связи с тем обстоятельством, что Удай не пользовался расположением китайского правительства, заставило нас отложить это дело до окончания войны.
Единственно, что, казалось, можно было сделать в наших интересах, это воспрепятствовать утверждению князя Южного Горлоса Председателем Чжеримского сейма, но вопрос до настоящего времени стоит открытым.
В целях же расположить в нашу пользу князя Южного Горлоса, была сделана попытка заключить с ним договор, в силу которого он получал от нас ежемесячную субсидию в размере 5 тысяч рублей с обязательством охраны Китайской Восточной железной дороги на протяжении ее, противолежащем землям как княжества Южного Горлоса, так и всего Чжеримского сейма, т. е. от ст. Шитодчензы до ст. Гунчжулин.
Этим договором достигалась двойная цель: расположение князя Южного Горлоса, временно исполняющего должность Председателя Чжеримского сейма, в нашу пользу и охрана железной дороги.
В заключение нельзя не отметить особенно тот благоприятный случай, который представился нам в течение войны и которым было решено воспользоваться для установления более тесных отношений с монголами и для усиления нашего авторитета в их глазах.
Известно, что после занятия Лхасы англичанами, Далай-Лама [8] бежал и избрал временным местом жительства г. Ургу. Так как имелись сведения, что Далай-Лама был готов перейти под наше покровительство и переселиться в один из дацанов Забайкалья, то возникла мысль воспользоваться этим и сделать попытку к переселению его в наши пределы, тем более что имелись сведения о готовившемся переселении Далай-Ламы в более отдаленные от нас южные хошуны Монголии, находящиеся под более строгим надзором китайских властей.
Доказательством симпатий Далай-Ламы к русским может послужить ответ его, данный монгольской депутации князя Удая: «Все тибетцы и монголы должны держаться только одного народа, именно русских и ни в коем случае не китайцев, англичан и японцев».
Для ведения этого сложного, но чрезвычайно важного для армии и России дела, переселения Далай-Ламы в пределы России, имелось в виду пригласить в армию тайного сонника Позднеева, известного в России знатока Монголии и Дальнего Востока.
Запрошенные по этому поводу министр иностранных дел и Наместник на Дальнем Востоке не отнеслись, однако, сочувственно к вышеизложенному проекту, причем министерство иностранных дел находило наиболее соответственным — возвращение Далай-Ламы в Лхасу (секретная телеграмма министра иностранных дел Главнокомандующему от 16-го апреля с. г. за № 3817).
Таким решением вопроса, как указано в телеграмме Главнокомандующего генерала от инфантерии Линевича на имя Наместника ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА на Дальнем Востоке от 22 апреля за № 4780, «мы упускаем, может быть, навсегда случай получить возможность влиять в наших политических целях на весь религиозный мир Монголии, и, напротив того, восстанавливая религиозный центр в Лхасе, находящийся под непосредственным влиянием англичан, передаем это оружие в их руки».

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.