wpthemepostegraund

Родовспоможение и роддома в царской России

18 век  
19 век  
медицина  

По мере развития медицины государство стремилось взять такую важную область, как деторождение, под свой контроль. О том, как это происходило в дореволюционной России, и пойдёт речь в этой статье Ирины Мартыновой. Текст взят из её книги «Родиться по собственному желанию».



В конце XVI века при Иване Грозном был создан первый государственный орган, управляющий системой здравоохранения, так называемый Аптекарский приказ. Традиции и Домострой, существовавшие на Руси, сохраняли представление о том, что врачам-мужчинам заниматься акушерством не пристало, и роды обычно принимали повитухи.

Повивальные бабки славились своим умением, основанным на опыте целых поколений. К помощи повитух прибегали вплоть до середины XX века.

При Петре I в Россию приехало много западных врачей, чье мнение не рекомендовалось подвергать критике. Так начался формироваться медицинский научно-обоснованный «мужской» подход к процессу родоразрешения, вытесняя естественно-интуитивное «женское» ведение беременности и родов. Хотя до начала XIX века «врачам не только не разрешалось изучать акушерство на человеческом теле, но если врач исследовал роженицу без повивальной бабки, то его отдавали под суд» (В.П.Лебедева, 1934).

В 1754 году Павел Захарович Кондоиди, лейб-медик при императрице Елизавете Петровне, подал в собрание Правительствующего Сената «Представление о порядочном учреждении бабичьева дела в пользу общества». Все «бабки российские и иностранные» должны были, согласно этому «Представлению», пройти в Медицинской Канцелярии квалификационную аттестацию. Те из них, «кои по аттестатам явятся достойны», приводились к Присяге — отчего и звались такие бабки присяжными. Список присяжных бабок, имеющих разрешение на самостоятельную практику, предполагалось подавать в полицию «для народного известия».

Принимая Присягу на Библии, каждая повивальная бабка обещала, среди прочего:

— «днемъ и ночью, немедленно ходить къ роженицамъ богатымъ и убогимъ, какого-бъ чина и достоинства ни были»;

— «ежели родины продолжительныя будутъ, къ муке напрасно не склонять и не принуждать, а буду съ терпеливостiю ожидать настоящаго времени, при томъ же бранливыхъ словъ, клятвъ, пьянствъ, непристойныхъ шутокъ, неучтивыхъ речей и прочаго, совершенно удерживаться»;

— «къ выкидыванiю младенца дачею проносныхъ и изгонительныхъ лекарствъ, или какимъ либо другимъ образомъ ни съ кемъ и никогда соглашаться не буду, и къ тому себя употреблять ни за что не дамъ» и др.

29 апреля 1754 года Правительствующий Сенат утвердил Представление Медицинской Канцелярии, со всеми его приложениями, издав Указ «О порядочном учреждении бабичьева дела в пользу общества».

Первым профессором и преподавателем «бабичьего дела» в Москве и вообще в России стал Иоганн Фридрих Эразмус, вызванный Кондоиди из города Пернова (нынешний Пярну).

В 1757 году в Москве и Петербурге основываются первые школы для подготовки квалифицированных повитух. Обучение вели акушерки (иностранные, в основном немки), а не врачи. Мужчинам-врачам пока еще было запрещено прикасаться к беременной женщине.

С началом развития капитализма вчерашние крестьяне, попадавшие в город, обитали в несравнимо более скверных условиях, чем в деревне. С укрупнением городов начинают понемногу меняться нравственные устои, происходит размывание статуса семьи. Именно в городах растет число внебрачных беременностей. Государство было вынуждено организовывать родильные приюты для самых бедных городских жительниц. Родовспомогательные заведения изначально предназначались исключительно для женщин из беднейших слоев населения, а также для незамужних рожениц в качестве тайного убежища. Рожать в больнице было как бы зазорно, поэтому многие из тех, кто желал воспользоваться медицинской помощью, приглашали повивальных бабок на дом.

В 1764 году по указу Екатерины II в Москве при Университете был открыт Воспитательный дом и при нем Родовспомогательное отделение для незамужних рожениц, в составе которого было организовано первое в Москве специализированное учреждение — Родильный госпиталь — для бедных родильниц.

В 1771 году по предписанию Екатерины II в Санкт-Петербурге был открыт воспитательный дом, и при нем был учрежден первый повивальный госпиталь — для незамужних и неимущих родильниц (ныне — Родильный дом №6 им. проф. В. Ф. Снегирева).

В царской России было принято жертвовать изрядные суммы на благотворительность. Родильные приюты создавались подобно ночлежкам и богадельням из человеколюбивых побуждений, а не из-за медицинской необходимости.

Научное становление акушерства и улучшение преподавания «бабичьего дела» в Петербурге произошло благодаря Н. М. Максимовичу-Амбодику (1744-1812), которого справедливо называют «отцом русского акушерства». В 1782 году он первым из русских врачей получил звание профессора повивального искусства. Н. М. Максимович-Амбодик ввел занятия на фантоме и у кровати рожениц, использовал акушерский инструментарий. Он написал первое русское руководство по акушерству «Искусство повивания, или наука о бабичьем деле», по которому обучались многие поколения русских акушеров.

Н. М. Максимович-Амбодик, широко образованный врач, талантливый ученый и педагог, горячо любивший свое дело, первый ввел преподавание акушерства на русском языке, боролся против иностранного засилья в русских медицинских учреждениях. Он был горячим патриотом, проявляющим заботу о росте населения России: Эпиграфом к своему «Искусству повивания» он поставил выведенные жирным шрифтом слова: «Здравый рассудок повелевает больше пещися о размножении народа, полезным содержанием новорожденных детей, чем населением необработанной земли немецкими чужеземными пришельцами».

С другой стороны, именно с этого времени к беременной женщине и на роды стали допускаться мужчины-врачи — всего 200 лет тому назад дали им «дотронуться» до беременной. Эти 200 лет характеризуются непрерывной борьбой врачей за усиление своего влияния на рожающую женщину. Сначала они передавали повивальным бабкам лишь азы научных знаний, позже активно начался процесс вытеснения повитухи с ее законного поприща, где она исправно трудилась тысячелетиями.

При царствовании Екатерины II, в 1789 году, был дан «Устав повивальным бабкам», по которому к «бабьичему занятию» допускаемы были только испытанные в знаниях и принесшие особую Присягу. Требовались от них также доброе поведение, скромность, неболтливость и трезвость, «дабы во всякое время в состоянии были дело свое исполнять». Важно отметить, что присяжные бабки «недостаточным родильницам» должны были «услуживать безденежно». В столицах присяжная повивальная бабка числилась в штате каждой полицейской части наряду с пожарными, фонарщиками и т. д.

В 1797 году в Петербурге по инициативе императрицы Марии Федоровны был открыт третий родильный госпиталь на 20 коек. Это было первое в России родовспомогательное и вместе с тем образовательное учреждение — Повивальный институт (ныне Институт акушерства и гинекологии РАМН им. Отта). «Родильня» принимала беременных женщин в любое время суток. Родовспоможение и пребывание в стационаре осуществлялось обычно безвозмездно, и предназначалось в основном для замужних бедных рожениц. Повивальное искусство в институте читал Н.М. Максимович-Амбодик.

После смерти Марии Федоровны Николай I Указом от 6 декабря 1828 года объявил Повивальный институт государственным учреждением и согласно желанию усопшей матери назначил его покровительницей великую княгиню Елену Павловну. Учреждение получило название «Императорский Институт повивального искусства с родильным госпиталем». При нем в 1845 году начала работу первая в России школа сельских повивальных бабок.

В 1806 году при Московском университете был открыт новый Повивальный институт и родильный госпиталь на три койки для бедных рожениц (ныне Московское Медучилище №1 «Павловское»). В 1820 году число коек увеличилось до шести.

После отмены крепостного права в 1861 году повивальная бабка работала как в системе вновь образованной земской медицины, так и в государственной системе здравоохранения. За свою работу повивальным бабкам назначалось жалование и повышенная пенсия, а также «за долговременное рачительное исполнение обязанностей» они отмечались знаками отличия и правительственными наградами.

В царской России было три профессиональных группы женщин, занимавшихся родовспоможением: «повивальная бабка» (высшее медицинское образование), «сельская повивальная бабка» (среднее медицинское образование) и «повитуха» (заочное образование).

Повивальные бабки готовились Повивальными институтами, которых к концу XIX века в России было не менее двух десятков. Диплом на звание повивальная бабка выдавался по окончании обучения (как правило, шестилетнего) и принятия «Присяги повивальных бабок о должности их».

На повивальную бабку возлагалось «подавание пособий» и уход при нормальном течении беременности, родов и послеродового состояния, а равно и уход за новорожденным. Врач-акушер призывался только при неправильном течении всех этих состояний.

Повивальные бабки ежемесячно предоставляли во врачебные управы отчеты о проделанной работе, сельские повивальные бабки — раз в квартал.

Желающая получить звание повивальной бабки должна быть не моложе двадцати и не старше сорока пяти лет.

Сельская повивальная бабка получала трехлетнее медицинское образование в специализированных повивальных школах в крупных уездных городах. По России повивальных школ насчитывалось не менее пятидесяти.

Кроме того, имелись так называемые центральные, местные и земские школы, в которых преподавались: закон Божий, русский язык, арифметика и курс теоретического и практического родовспомогательного искусства.

Сельская повивальная бабка работала на селе без права работы в городе. Она и принимала роды, и готовила повитух из соседних деревень.

Повитуха получала свидетельство о заочном образовании на основании свидетельства от повивальной бабки, у которой она училась, за подписью городового или уездного врача.

Придавалось большое значение не только опыту, но и морально-нравственным качествам. Бабка должна была быть безупречного поведения, быть честной и уважаемой в обществе. Она получала благословение у священника, регулярно исповедовалась и причащалась. Как уже отмечалось, согласно Уставу, «всякая повивальная Бабка должна быть благонравна, доброго поведения, скромна и, трезва, должна во всякое время, днем или ночью, от кого бы призываема ни была, невзирая на лица, тотчас идти и по прибытии к родильнице поступать ласково и расторопно». В учебном пособии «Полное руководство к изучению Повивального Искусства» от 1886г., докотора П.И.Добрынина, доцента при «Санкт-Петербургском Родовспомогательном Заведении» указано: «Доверие пациенток и уважение со стороны общества приобретаются точным и неуклонным исполнением своих обязанностей, при чем всегда должно руководствоваться религией, предписанием закона, присягой, правилами преподанной науки и чувствами чести и собственного достоинства».

С развитием общества росло и число подготовленных повивальных бабок, а не просто случайных помощниц — родственниц и соседок. В 1757 году по регистрации в Москве работало 4 повивальных бабки. В 1817 их было в Москве уже 40, а в 1840 году — уже 161 повивальная бабка. А в 1899 — 1900 учебном году одна только Военно-медицинская академия в Петербурге готовила около 500 повивальных бабок. В 1902 было уже 9000 повивальных бабок, из которых 6000 жили и работали в городах, а 3000 — в сельских местностях.

В XVIII веке начинают открываться родильные дома (Страсбург,1728; Берлин,1751; Москва,1761; Прага,1770; Петербург,1771; Париж,1797). Родовспомогательные заведения и родильные приюты устраивались для помещения на время родов и послеродового периода беременных из недостаточных классов населения или для предоставления возможности за плату провести роды в обстановке, соответствующей научным требованиям антисептики и асептики. Но вскоре после их организации врачи встретились с тяжелым, часто смертельным осложнением — «родильной горячкой», т. е. послеродовым сепсисом. Массовые эпидемии этой «горячки» были бичом родильных домов и в первой половине девятнадцатого века. Летальность от послеродового сепсиса колебалась в отдельные периоды XVIII — первой половины XIX веков от 10 до 40 — 80%.

В XIX веке два крупных научных открытия — введение эфира и хлороформа в целях обезболивания, — а также изучение путей распространения инфекции во время и после родов и первых средств борьбы с ней, сильнейшим образом отразились на судьбе родовспоможения. Развитие акушерства пошло по пути все большего внедрения в практику лекарственных и хирургических принципов и научных методов. Среди прочих можно назвать операцию кесарева сечения, разрушительного действия которой на развитие физиологии и психики ребенка еще не было известно (см. Заметки повитухи. Кесарево сечение.). Опасность сепсиса снизилась, вследствие чего эта операция нашла широкое распространение в акушерской практике.

Оперативное акушерство (посредством хирургического вмешательства) в России также имело национальные особенности. Основными отличительными чертами русского акушерства являлись забота об интересах как матери, так и ее ребенка и высокое сознание ответственности по отношению к судьбе обеих жизней. Удалось избежать крайностей отдельных европейских акушерских школ (ультраконсервативной венской школы и чрезмерно активной немецкой школы Озиандера) и выработать самостоятельное направление, рассчитанное на максимальное использование физиологических усилий самой женщины в течение акта родов и разумное ограничение оперативных вмешательств размерами действительно необходимого в интересах матери и ребенка. Отдельные операции (например, рассечение лона, или кесарево сечение) с самого начала не встретили сочувствия со стороны большинства русских докторов-акушеров в силу калечащих результатов этих операций.

И все-таки большинство населения России скептически относилось к практике родильных домов. До начала ХХ века в роддомах рожали лишь женщины, у которых не было возможности родить дома — по бедности или потому, что ребенок был незаконнорожденный. Так, в 1897 году на праздновании 100-летия Императорского Клинического повивального института Вел. Кн. Елены Павловны его директор лейб-акушер Дмитрий Оскарович Отт с печалью отмечал: «98 процентов рожениц в России по-прежнему остаются без всякой акушерской помощи!», или, другими словами, предпочитали рожать дома.

В 1913 году на всей территории огромной страны насчитывалось девять детских консультаций и всего лишь 6824 койки в родильных домах. В крупных городах охват стационарным родовспоможением составлял всего 0,6% [БМЭ, том 28, 1962]. Большинство женщин продолжало традиционно рожать дома с помощью родственниц и соседок, или приглашали к себе повивальную бабку, повитуху, а в сложных случаях — врача-акушера.

После революции 1917 года происходит разрушение сложившейся системы родовспоможения.

Государственная система подготовки повивальных бабок, сложившаяся при царизме, по инерции продолжала работать до 1920 года. Большевикам поначалу было просто не до нее. В 1920 году грянула реорганизация здравоохранения. Повивальные институты и школы были перепрофилированы — там перестали готовить специалистов по нормальной физиологии. Был взят курс на всемерный охват рожающих женщин врачебными услугами.

На IV всероссийском съезде здравотделов в декабре 1922 года был поднят вопрос о введении уголовной ответственности за незаконное врачевание. С этого времени начался отход от практики домашних родов, и был взят курс вначале на колхозные родильные дома, а затем на полное стационарное медицинское родовспоможение. Повивальные бабки, продолжавшие практику ведения нормальных родов, подвергались судебному преследованию и последующей ссылке.

Вместо родильных приютов для неимущих и безмужних рожениц в стране развернулось грандиозное строительство родильных домов для всех женщин без исключения. Так к 1960 году по Советскому Союзу родильных коек насчитывалось уже более 200’000. По сравнению с царской Россией произошло 30-кратное увеличение количества коек при одновременном падении рождаемости.

Устав Повивальным Бабкам

1. Всякая повивальная Бабка должна быть в звании своем испытанна, удостоена и присягою обязана; притом благонравна, доброго поведения, скромна и трезва, дабы во всякое время в состоянии была дело свое исполнять.

2. Повивальная Бабка должна во всякое время, днем или ночью, от кого бы призываема ни была, не взирая на лица, тотчас идти и по прибытии к родильнице поступать ласково и расторопно, наблюдая всегда молчаливость, особливо в таких случаях, кои не терпят разглашения.

3. Когда Бабка будет позвана к какой роженице убогой, или низкого состояния, которая или только еще собирается родить, или уже точно мучится, то она не должна, ежели в тоже время потребуется к какой богатой, почетной, или знакомой своей, ни под каким видом, оставя первую, отлучаться, разве, по согласию родящей, другую присяжную и искусную Бабку вместо себя при ней оставить

4. Так же повивальная Бабка не должна оставлять роженицу прежде, нежели роды совершенно кончатся, и мать и дитя приведены в надлежащее спокойствие.

5. Когда Бабка приметит, что роды предстоят тяжелые, то должна или другую искусную Бабку, или повивальной науки Профессора, или подчиненного ему Акушера призвать в совет немедленно, дабы чрез долговременное тщетное ожидание оттоде не терялось время, а чрез то и опасность не увеличилась.

6. Долг бабки есть объяснить Акушеру или Врачу все происходившее и настоящее состояние родящей, и что он по своему благоусмотрению прикажет, то бабка повинна во всей точности исполнять.

7. Когда родится странный, и не обыкновенный урод, то бабка об оном немедленно и обстоятельно рапортовать должна по удобности места, или Медицинской Коллегии, или оной Коллегии Канторе.

8. Когда Родильница, не разрешась от бремени, скончалась не задолго до прибытия бабки, в таком случае должна сия немедленно об оном дать знать Акушеру, либо в близ находящемуся Доктору или Лекарю дабы чрез искусное вскрытие утробы, вынув младенца, сохранить его жизнь, буде возможно.

9. Повивальные Бабки должны иметь при себе Помощниц, но оных без себя к родам не допущать, пока не получать о своем искустве свидетельства.

10. Дабы Помощницы вящшее прилагали к повивальному делу рачение, должна бабка в подаваемом Профессору повивальной науки, или Акушеру, по прошествии каждаго месяца рапорт, показывать их имена, поведение и прилежность.

11.Бабка в ежемесячных рапортах обязана по присяжной должности показывать, при коликих числом родах была сама, или ее помощница, сколько, и какого полу родившияся, были ли из оных мертвые, и были ли трудные роды, требовавшие помощь Акушера.

12. Каждая ученица повивальнаго искуства, должна знать Грамоту; не быть моложе осмьнадцати, ниже старше тридцатя лет.

13. Как скоро ученица по отаменной способности в повивальной науке довольно успеет, и знание свое на испытаниях, и при действительных родах покажет, то, не взирая на кратковременность обучения, будет повивальною бабкою удостоена.

14. Бабкам позволяется в сходных данных им при обучении, выписывать для роженицы и новорожденному самые легкие лекарства, как то розмарин, ромашку, миндальное масло, манну, ревенный сироп, коричную воду, также потребное на припарки и для промывательных.

15. В трудных родах не должна бабка отваживаться приступать к операции, а повинна немедленно от определенного на то Акушера, или в отлучке его по законным причинам, от Профессора Повивальной науки потребовать помощи.

16. Бабкам наистрожайше запрещается вступать в лечение от других болезней.

17. Каждая бабка не должна ни по чьей просьбе, приступать к поспешествованию преждевременнаго от беременности разрещения, и повинна о таковом беззаконном намеренни доносить куда следует.

18. Каждая Бабка, усердно и верно звание свое исполняющая, имеет ожидать от Государственной Медицинской Коллегии надлежащаго покровительства; с нерадивою же и предписания, в сем Уставе изображенные, престутившею, поступлено будет по строгости законов.

Из Государственной Медицинской Коллегии в Град Святаго Петра. Сентября 9 дня 1789 года.

ПРИСЯГА ПОВИВАЛЬНЫХЪ БАБОКЪ О ДОЛЖНОСТИ ИХЪ.

Я нижепоименованная обещаюсь и клянусь Всемогущимъ моимъ Богомъ, предъ Святымъ Его Евангелiемъ, въ томъ, что я должность мою, въ которой я по Указу ЕГО ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА определена, со всякой ревностiю и исправностiю противъ предписаннаго мне порядка данной Инструкцiи исправлять; къ роженицамъ богатымъ и убогимъ, какого-бъ чина и достоинства ни были когда востребована буду, днемъ и ночью, немедленно ходить, всякую возможную прилежность и усердiе имъ оказывать, а ни которую злоумышленнымъ образомъ пропускать, ниже пренебрегать, ежели родины продолжительныя будутъ, къ муке напрасно не склонять и не принуждать, а буду съ терпеливостiю ожидать настоящаго времени, при томъ же бранливыхъ словъ, клятвъ, пьянствъ, непристойныхъ шутокъ, неучтивыхъ речей и прочаго, совершенно удерживаться; къ выкидыванiю младенца дачею проносныхъ и изгонительныхъ лекарствъ, или какимъ либо другимъ образомъ ни съ кемъ и никогда соглашаться не буду, и къ тому себя употреблять ни за что не дамъ, ежели же случится противной и опасной случай у какой либо рожаницы, то не только заблаговременно более градскихъ повивальныхъ бабокъ, но по требованiю нужды доктора и акушера просить и къ тому неотменно востребовать имею. Когда же въ равномърныхъ случаяхъ и къ другимъ роженицамъ призвана буду, то верно и прилежно къ лучшему советовать буду, и ничего что полезно, успешно и способно къ рожденiю быть можетъ, ни отъ какой либо злости, зависти, ненависти, ниже другихъ причинъ ради, скрывать не стану; когда же я употреблена буду къ такой рожанице, о которой или по месту, где находится, или по другимъ обстоятельствамъ, никому ведать не надлежитъ, и о такой рожанице не разглашать мне, и никому не сказывать; ежели же приключится странный и необыкновенный какой уродъ, то того-жъ часа Медицинскому начальству о томъ доносить буду и ежели у которой либо рожаницы имеется какое увечье, или какая иная скорбь, того всего никому объявлять не буду, а совершать буду въ совершенной тайности разве однимъ пользующимъ ту особу доктору или лекарю, и то съ осторожностiю объявлять буду; сверхъ же сего надъ определенными при мне ученицами прилежно смотреть буду, чтобъ были поведенiя тихаго, трезваго, честнаго и благонравнаго житiя; притомъ же накрепко того наблюдать стану, чтобъ оныя ученицы къ ученiю прилежно ходили и отъ себя ихъ со всякою ревностiю и раденiемъ обучать и къ тому побуждать буду, а о неприлежающихъ и непотребныхъ Медицинскому Начальству представлять истину должна; по прошествiи каждаго месяца во Врачебную Управу неотменно должна рапортовать письменно и безъ утайки имена и достоинства рожаницъ, коимъ я въ томъ месяце, служила, и освободились или умерли, а ежели гдъ уведаю, что неосвидетельствованная и неопробованная отъ Медицинскаго Управленiя женщина бабечье дело управляетъ, то тотчасъ о томъ съ точнымъ доказательствомъ доносить не премину своему Начальству. Въ заключенiе-же сей моей клятвы, аще все вышеписанное ненарушимо сохраню, Господь Богъ да поможетъ мне въ семъ и будущемъ веке спасенiемъ и благополучiемъ и въ деле званiя моего успехомъ; буде же что нарушать буду умышленныя, да последуетъ мнъ противная, и въ томъ целую слова и крестъ Спасителя моего. Аминь.»

(Собственноручная подпись).

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.