wpthemepostegraund

Местничество на Руси и его влияние на государственные дела

15 век  
17 век  

Местничество — система феодальной иерархии в Русском государстве в 15—17 вв. Термин произошёл от обычая считаться «местами» на службе и за государевым столом.
Сложилось местничество при дворе великого князя Московского на рубеже XV-XVI вв., как следствие централизации государства и ликвидации удельной системы. Место боярина в служебно-иерархической лестнице чинов определялось с учетом службы предков при дворе великого князя.
К появлению местничества были исторические предпосылки. С объединением русских земель вокруг Москвы потерявшие свои уделы князья Рюриковичи в большом числе устремились в столицу — занять здесь как можно более значимые места. Положение усугублялось еще и тем, что вместе со своими господами в Первопрестольную приезжали и рязанские, ростовские и прочие бояре. Естественно, что такое положение вещей не могло устроить местную аристократию, привыкшую к своему исключительному положению вокруг великого московского князя.

Москвичи старались всячески оттеснить служилых княжат и их бояр от важных служб. И хотя в полной мере сделать им это не удалось, зато со временем возникла система родовых счетов, благодаря которой установилось относительное равновесие среди семей, вошедших в состав знати. Одновременно эта система защищала их от претензий тех, кто остался за пределами высшего сословия.

Русский историк С.М. Соловьёв отмечает, что ещё одной причиной возникновения местничества на Руси является то, что русская аристократия в значительно меньшей степени была привязана к конкретной территории, чем аристократия западноевропейская. Вот что он пишет в своей книге «История России с древнейших времен» (т.6, глава 7):

При именах вельмож Западной Европы мы привыкли встречать частицы фон, де с собственными именами земельных участков, замков. Если б исчезли все известия о происхождении западноевропейского высшего сословия, то из одних фамильных имен мы заключили бы „что имеем дело с землевладельцами, что владение землею положено в основу сословного значения. Но обратимся к нашим боярам, к их именам: что встретим? «Данило Романович Юрьевича Захарьина, Иван Петрович Федоровича». Как у древних князей, так и у бояр нет следа отношения к земельной собственности, и одно явление объясняет другое: если князья не имели постоянных волостей, меняли их по родовым счетам, то и дружина их меняла также волости вместе с ними, не могла усесться на одних местах, глубоко пустить корней в землю, приобрести чрез землевладение самостоятельное земское значение, зависела, получала средства существования и значение от князя или от целого рода княжеского, ибо дружинники переходили от одного князя к другому. Какой был главный интерес русского боярина, это выражается в его имени: к имени, полученному при рождении или при крещении, он прибавляет имя отца деда и прадеда, носит с собою свое родословие и крепко стоит за то, чтоб роду не было порухи, унижения; отсюда понятно становится нам явление местничества — интерес родовой господствует.

Сразу же становится ясным очевидный и крупный недостаток местничества — назначения на военные и государственные должности определялись не пригодностью или способностью человека, а его «отчеством» (знатностью) и положением родни (отца, деда).

Чтобы проиллюстрировать всю сложность местнических отношений, приведу замечательный отрывок из книги М.К. Любавского «Лекции по древней русской истории до конца XVI века».

Таким образом, например, потомки великих князей садились выше и назначались на более высокие и почетные должности, чем потомки удельных князей, а тем более простых, хотя бы и знатных московских бояр. Потомки удельных князей садились и назначались выше бояр, но не всегда: те из них, предки которых были слугами у других удельных князей, садились и назначались ниже бояр, служивших великим князьям и т. д. Кроме этих общих правил, в местническом распорядке действовали и прецеденты. Принималось во внимание, как прежде садились и назначались на службу те или другие князья или бояре и их предки, кто кому был в версту, кто выше или ниже и т. д. Об этих прецедентах справлялись в официальных или частных разрядных книгах, содержавших записи всех официальных торжеств и служебных назначений. В тех случаях, когда прецедентов совместного назначения на службу тех или других лиц или их предков не находилось в разрядных книгах, старались найти прецеденты совместного назначения их с третьими лицами или их предками и таким путем установить правильное взаимоотношение между ними. Но так как разные лица известного рода сами между собой не были равны, одни считались старше, другие моложе, то и в местнических назначениях и счетах принималось во внимание не только «отечество», общее положение рода, но и генеалогические степени. Поэтому, например, сын или внук известного лица не считался равным по чести тому лицу, которому равен был отец или дед, а был ниже его на несколько мест. Поэтому и при служебных назначениях наводились справки не только в разрядах, относительно того, кто под кем сидел прежде или был назначен на должность, но и в родословцах, кто кому и кем доводился. По этим двум коэффициентам и производились тонкие и сложные расчеты, часто спутанные и намеренно запутанные и потому возбуждавшие пререкания, споры и ссоры.

Как видим, крайне запутанная и сложная система, которая неизбежно приводила к частым спорам и распрям, которые были вынуждены разбирать царь и Боярская дума. Местничество делало бояр неспособными к общему делу, к дружной деятельности в каком-либо направлении. Неслучайно во время Смутного времени московская боярская верхушка фактически предала Россию, и спасение пришло из Нижнего Новгорода.

В 1-й половине 16 в. местничество наблюдалось лишь среди бояр и бывших удельных князей. С середины 16 в. оно проникает в среду дворян, а в 17 в. даже в среду купцов и городовых чинов.

Нередко назначаемый на должность бил челом Государю о том, что ему негоже служить ниже такого-то боярина, ибо такая «потеря чести» могла создать прецедент и для понижения статуса у потомства.

Надо отметить, что существует два диаметрально противоположных взгляда на местнчиество. Согласно первому, местничество было невыгодно царям, так как оно ограничивало их в кадровых назначениях и позволяло знати контролировать этот процесс, согласно второму – местничество помогало царям ослабить и разобщить аристократию.

Истина, видимо, где-то посередине.

Местнические споры были особенно опасны во время военных действий, когда назначения воевод затягивались из-за подобных споров и это мешало боеспособности войска.

Иван Грозный осознал эту опасность, и в 1549 году, во время похода на Казань запретил местнические тяжбы во время похода. По его просьбе митрополит Макарий обратился к воинству со словами: «А государь вас за службу хочет жаловати, и за отечествео беречи, и вы бы служили… а розни бы и мест никако же межю вас не было…»

Эта практика была закреплена в «Приговоре о местах и воеводах в полках» 1550 года.

Лета 7058, июля, царь и великий князь Иван Васильевич всеа Русии приговорил с отцом своим Макарием митрополитом, и з братом своим со князем Юрьем Васильевичем, и со князем Володимером Андреевичем, и з своими бояры, да и в наряд служебной велел написати, где быти на Цареве и великого князя службе бояром и воеводам по полком: в болшом полку быта болшому воеводе, а передовому полку, и правые руки, и левые руки воеводам и сторожевого полку первым воеводам быта менши болшого полку перваго воеводы. А хто будет другой [второй] в болшом полку воевода, и до того болшого полку другово воеводы правые руки болшему воеводе делу и счета нет, быта им без мест.

А которые воеводы будут в правой руке, и передовому полку да сторожевому полку воеводам первым быти правые руки не менши. А левые руки воеводам быти не менши передового полку и сторожевого полку первых воевод. А быти левые руки воеводам менши правые руки первого воеводы. А другому воеводе в левой руке быти менши другова же воеводы правые руки.

А князем и дворяном болшим, и детем боярским на цареве и великого князя службе з бояры и с воеводы или с лехкими воеводами царева и великого князя для дела быти без мест. И в наряд служебной царь и великий князь велел записати, что боярским детем и дворяном болшим лучитца на Цареве и великого князя службе быти с воеводами не по их отечеству, и в том их отечеству порухи никоторые нет.

А которые дворяне болшие ныне будут с меншими воеводами где на Цареве и великого князя службе не по своему отечеству, а вперед из них лучитца кому ис тех дворян болших самим быть в воеводах и с теми же воеводами вместе, с которыми они были, или лучитца где быти на какове посылке, и с теми им воеводами, с которыми оне бывали, счет дати тогды, и быти им тогды в воеводах по своему отечеству; а наперед того хотя и бывали с которыми воеводами с меншими на службе, и тем дворяном с теми воеводами в счете в своем отечестве порухи нет по государеву цареву и великого князя приговору.

В июле 1577 царские воеводы двинулись на город Кесь (ныне Цесис – город в Латвии) и заместничались. Князь М. Тюфякин дважды досаждал царю челобитными. К нему было “писано от царя с опаскою, что он дурует”. Но не желали принять росписи и другие воеводы: “А воеводы государевы опять замешкались, а к Кеси не пошли. И государь послал к ним с кручиною с Москвы дьяка посольского Андрея Щелкалова, из Слободы послал государь дворянина Даниила Борисовича Салтыкова, а веле им итить к Кеси и промышлять своим делом мимо воевод, а воеводам с ними”. Так начавшие «дуровать» воеводы были переподчинены значительно менее знатному опричнику Даниилу Салтыкову.

Важное значение, ограничивавшее местничество, имел указ царя Алексея Михайловича (1645–1676) о том, чтобы на службе в полках стольникам и полковникам московских стрелецких полков подчиняться лишь первым боярам и воеводам, в связи с чем соответствующими грамотами предписывалось определять этих стрелецких начальников только «к большим боярам и воеводам».

Урок Смутного времени впрок нашей знати в плане отношения к местничеству не пошёл.

Вот что пишет Сергей Степанов в своём учебном курсе «Политическая история России»:

Так, 11 июля 1613 г. в день венчания Михаила Романова на царство было «сказано боярство» князю Дмитрию Пожарскому, а на следующий день в царские именины был пожалован в думные дворяне Козьма Минин. Впрочем, личные заслуги вождей второго ополчения ничего не значили для знати. На церемонии сказывания боярства «у сказки» Пожарскому был назначен стоять думный дворянин Гаврила Пушкин, который бил челом, что ему у сказки стоять и меньше князя Дмитрия быть невместно, потому что его родственники меньше Пожарских нигде не бывали. И этот эпизод был не единственным. В. О. Ключевский писал о Д. М. Пожарском: «Даром, что он Московское государство очистил от воров-казаков и врагов-поляков, из худородных стольников пожалован был в бояре, получил «вотчины великие»: к нему придирались при всяком удобном случае, твердя одно, что Пожарские — люди не разрядные, больших должностей не занимали, кроме городничих и губных старост нигде прежде не бывали». Однажды в результате местнического спора спаситель отечества «отослан был головою» боярину Б. Салтыкову и с позором под конвоем препровожден от царского дворца к крыльцу ничтожного, но родовитого сопернику. За свои места в Боярской думе и на торжественных церемониях бояре были готовы подвергнуться опале и тюремному заключению. В 1624 г. на свадьбе царя Михаила Федоровича царским указом было объявлено всем «быть без мест», но боярин князь И. В. Голицын на свадьбу приехать отказался, заявив: «Хотя вели государь казнить, а мне меньше Шуйского и Трубецкого быть никак нельзя». За ослушание у И. В. Голицына были конфискованы вотчины, а самого его вместе с женой сослали в Пермь. Однако его родственники, очевидно, считали похвальным такое упорство и подражали боярину в защите фамильной чести. В 1642 г. племянник этого боярина князь И.А. Голицын на приеме иностранных послов вступил в местнический спор с князем Д. М. Черкасским, но ему было объявлено через думного дьяка: «Был государь при иноземцах в золотой палате, и ты, князь Иван, в то время хотел сесть выше боярина князя Дмитрия Мамстрюковича Черкасского и называл его своим братом и тем его обесчестил: боярин князь Дмитрий Мамстрюкович — человек великий и честь их старая, при царе Иване Васильевиче дядя его, князь Михаил Темрюкович, был в великой чести». В результате вместо Боярской думы князь И. А. Голицын был посажен в тюрьму.

Юридически местничество окончательно было упразднено в конце правления царя Фёдора Алексеевича. 24 ноября 1681 г., после окончания войны с Турцией, царь поручил князю В.В. Голицыну с товарищами «ведать ратные дела» для приведения российской армии в соответствие с современными требованиями. В свою очередь Василий Голицын «выборным людям сказав его великого государя указ», сразу потребовал, «чтобы они, выборные люди, объявили, в каком ратном устроении пристойнее быть стольникам, и стряпчим, и дворянам, и жильцам».

В связи с тем, что представители самых захудалых московских родов не желали попасть в командные чины, в которых не служат аристократы, выборные просили: во-первых, чтобы государь указал впредь записывать в ротмистры и поручики юношей всех родов Двора, ныне в списках не оказавшихся, «как они в службу поспеют и в чины приказаны будут»; во-вторых, указал бы великий государь представителям московского дворянства во всех службах быть «между собой без мест, где кому великий государь укажет, и никому ни с кем впредь разрядом и местами не считаться, и разрядные случаи и места отставить и искоренить».

12 января 1682 года царь собрал патриарха с духовенством и наличный состав Думы, объявил им челобитье выборных и поддержал его весьма красноречивой речью. При общем согласии Федор Алексеевич приказал боярину князю М.Ю. Долгорукову с думным дьяком В.Г. Семеновым принести все имеющиеся разрядные местнические книги и предложил духовенству тут же их уничтожить, объявив, что отныне все будут служить без мест, старыми службами считаться не должны под страхом наказания. Взамен разрядных книг были созданы родословные книги, которые предназначались не в качестве инструмента для назначения на должности, а для кодификации всех дворянских родов.

(Более подробно про отмену местничества читайте в специальной статье на нашем сайте.)

Но и после 1682 года не прекращались столкновения на почве родовой чести. С этим злом приходилось бороться Петру I, который вынужден был неоднократно напоминать об «отставке тех прежде бывших мест и разрядных споров отеческих», грозя ослушникам истязаниями и казнями «по настоящему суду».

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.