wpthemepostegraund

Конкуренция между частной торговлей и потребкооперацией в годы НЭПа

торговля  
20 век  

Новая экономическая политика, проводившаяся в СССР в 1920-е годы, позволила сосуществовать вместе предприятиям государственной формы собственности, потребительским кооперативам и частным фирмам. О том, как осуществлялась конкуренция между частной торговлей и потребкооперацией в годы НЭПа, рассказывается в книге А.Ю. Давыдова «Кооператоры советского города в годы НЭПа. Между «военным коммунизмом» и социалистической реконструкцией», с соответствующим фрагментом которой мы и предлагаем вам ознакомиться.

Сторонний наблюдатель — житель Ленинграда второй половины двадцатых годов — обращал внимание, прежде всего, на успехи потребительской кооперации города. Численность пайщиков приближалась в 1927 г. к полумиллиону. Сохранялась тенденция общего роста торговых оборотов. Число потребкооперативных магазинов, лавок только в 1925 и 1926 гг. выросло почти в 4 раза и достигло 2,5 тыс. В 1924 г. в Ленинграде ежемесячно на одного члена рабочей семьи совершалось покупок на 15 руб. 95 коп., в 1926 г. — на 24 руб. 3 коп.; в магазинах же и лавках кооперации — соответственно — на 6 руб. 86 коп. и 13 руб. 62 коп. Удельный вес покупок в потребительской кооперации поднялся с 43% до 56,7%1. Цифры говорят о наличии материальной заинтересованности трудящихся в кооперации. Но действовали ли другие кооперативные принципы — включение пайщиков в управление кооперативами, гласность при решении всех вопросов, самостоятельное хозяйствование потребительских обществ? Это нам и предстоит выяснить в дальнейшем.

В 1925-1928 гг. продолжали существовать (во всё более ограниченном виде) экономические предпосылки для развития кооперации — оптовая торговля, хозрасчет, конкуренция с частником. В этих условиях инициативные члены правлений ряда кооперативов добивались успехов в торговле и общепите, которые в итоге были налажены лучше государственных. Хотя большинство потребительских обществ Ленинграда работали с мизерной прибылью и нередко жили — по выражению экономиста В. Сарабъянова — «за счет казначейства».

Не будем утомлять читателя рассказом обо всех или хотя бы многих ленинградских потребительских кооперативах второй половины десятилетия. Приведем характерные данные о некоторых из них. Крупнейшим потребкооперативом Ленинграда одно время был кооператив им. Зиновьева. Ещё в 1905 г., вернувшись из-за границы, где обучался в Бернском университете, Григорий Евсеевич несколько раз выступал на собраниях металлистов Московской заставы; он представлялся тогда Григорием Московским. В 1920-е гг. об этом вспомнили. Рабочий кооператив не только получил имя Зиновьева, но последний являлся и его бессменным почетным председателем. Через 5 месяцев после смещения Григория Евсеевича с поста руководителя исполкома Ленсовета кооператив был слит с «Резинометаллом». В новом кооперативе, названном «Нарврабкооп», насчитывалось 45 тыс. пайщиков. Этот кооператив получил известность в Ленинграде прежде всего как инициатор организации «красных чайных». «Гордостью ленинградской кооперации» называли чайную этого потребобщества, расположенную на Боровой улице. Она составила серьезную конкуренцию пивным. Кроме буфета, здесь имелись читальня, комната для игры в шашки, даже радиоприемник — большая редкость в городе. Подобное заведение было открыто и на Международном (Московском) проспекте. В журнале «Кооперативное строительство» сообщалось: «… у Пулковской заставы он [кооператив — А. Д.] открыл первую крестьянскую красную чайную в помещении бывшей пивной Василия Федорова. Зал здесь никогда не пустовал. За столиками обычно сидели две-три рабочие семьи. Здесь собирались пулковские крестьяне»2. Заметим, что рабочие приходили в красные чайные с семьями. Обнаруживается воздействие кооперации на культуры быта населения.

К числу лучших кооперативов отнесем Петрорайрабкооп, образованный к середине 1920-х гг. путем слияния «Коопметалла» и «Правильного пути» в Петроградском районе. Правление располагалось на улице Красных зорь (ныне — Каменноостровский проспект). Председателем был С. Простак — ученик А. Е. Бадаева, умный и смелый человек, сумевший сплотить коллектив единомышленников. Он умел пойти на риск и принять на службу «вычищенных» из других кооперативов «за чуждое социальное происхождение» работников, которых знал как инициативных и честных людей. С. Простак и члены возглавляемого им правления очень интересовались мнением пайщиков о своей работе, хотели быть в курсе их жалоб и требований. В этих целях регулярно созывался избранный пайщиками совет уполномоченных, была создана при кооперативе первая в стране социологическая группа для анкетирования жителей района. Не допускалась продажа некачественных товаров. Бракованные изделия немедленно возвращали производителю. Например, кооператоры ежемесячно отправляли негодную обувь на фабрику «Скороход» для замены её новой. Столовая «Верный путь» Петрорайрабкоопа признавалась лучшей в городе. «Обед сытный, большой, хороший», — хвалили рабочие свою столовую. Из Кингисеппского района в магазины потребительского кооператива постоянно поступало молоко; налаживалось сотрудничество с сельскими кооперативами. Упрочив доверие среди пайщиков, правленцы добились повышения денежных взносов до 10-15 руб. с человека. Кооператоры организовали книжную торговлю, по договорам с издательствами получали литературные новинки; книголюбам открыли кредит на 5 месяцев.

Петрорайрабкооп успешно приспосабливался к требованиям рынка. Это как раз не всегда соответствовало интересам деятелей областных кооперативных союзов. Возьмем, например, историю с закупкой кингисеппского молока. Правление обязали, прекратив самостоятельную закупку, вести её только через Трудсоюз. Тот шел к своему краху и, как стали говорить, превращался в «трупсоюз». Его пытались реанимировать за счет других кооперативных систем.

С. Простак доказывал, что аппарат Трудсоюза раздут, расходы будут не по карману рабочему кооперативу. Его не слушали. Тогда членам правления пришла в голову счастливая мысль объявить торговые связи с кингисеппскими крестьянами и сельскохозяйственными кооперативами… шефством над ними. Теперь Петрорайрабкооп ставился в пример как передовой, с сознательным руководителем3. Не простым оказался председатель его правления Простак. Приведенный факт характеризует механизм адаптации кооперативов, действовавших в рыночных условиях, к партийно-бюрократическому режиму. При этом имитация идеологически выверенной деятельности не подменяла предпринимательскую инициативу, ибо жизнь требовала постоянного подтверждения высокого качества работы. Не случайно в анкетах большинство рабочих отмечали, что они материально заинтересованы в вступлении в пайщики.

Витрины магазинов. Ленинград в годы НЭПа

В результате укрупнительных кампаний во второй половине 1920-х гг. действовали огромные кооперативы, объединявшие десятки тысяч членов. Некоторые из них стали представлять собой по существу огосударствленные хозяйственные структуры. Рыночную конкуренцию они ощущали слабо, ибо, работая по договорам с государственными оптовыми базами, имели фору в отношении частного торговца. Улучшению работы могло содействовать давление со стороны пайщиков. Однако с мнением их переставали считаться. Например, в кооперативе «Василеостровец» совет уполномоченных не созывался; в президиуме правления стали забывать о существовании такого самодеятельного органа и после утери списка его членов фамилии восстановить не смогли. Примечательно, что руководство подобных кооперативов старалось создать видимость активной общественной деятельности. В них имитация общественной активности, соответствовавшей «реконструктивному» духу времени, начинала подменять эффективную хозяйственную работу. Например, кооперативами объявлялись конкурсы на лучший план ликвидации очередей в условиях, когда «хвосты» стали снова увеличиваться в связи с введением индустриализационного «режима экономии». А затем обсуждались присланные проекты вроде планов распределения товаров на заводах и в учреждениях4.

Таким образом, во второй половине 1920-х гг. явственнее обнаружился процесс расслоения кооперативов. Некоторые выживали за счет афиширования идеологической лояльности и использования в своих «шкурных» (термин 1920-х гг.) интересах партийно-государственной покровительственной политики. Зато другие ленинградские потребительские кооперативы стремились без ущерба для дела экономить средства, повышать заинтересованность пайщиков и тружеников потребобществ в эффективной работе магазинов, столовых, предприятий. Рыночная действительность всё ещё благоприятствовала второй группе потребительских обществ.

Подробно рассмотрим те основные обстоятельства, под непосредственным влиянием которых развивалась или деградировала потребительская кооперация Ленинграда во второй половине 1920-х гг. Прежде всего, речь идет о частном капитале, который выступал в роли конкурента кооперации и заставлял её совершенствоваться. В 1925 г. видный экономист В. Сарабъянов писал: «Нельзя производить расчеты на скорое вытеснение кооперацией частного торговца. Его нужно не столько вытеснять, сколько у него учиться и использовать в деле распределения товаров»5. Существовала тесная взаимосвязь между кооперацией и частной торговлей, предпринимательством.

В годы нэпа частный капитал выполнял в отношении власти роль громоотвода, который по сути дела брал на себя общественное возмущение. Соответственно, пропаганда представляла частника в виде жупела. «Узнать буржуя очень просто, он толстый, маленького роста, даже самый молодой зуб вставляет золотой», — иронизировал В. В. Маяковский.

Вместе с тем, дело обстояло гораздо сложнее. Как в отношении нэпа в целом, рыночной кооперации так и в отношении частного предпринимательства в среде представителей власти выявились два подхода. Один предполагал скорое и последовательное искоренение капиталистического «торгашеского элемента», второй — использование его потенциала. В середине 1920-х гг. временно в некоторых партийных и правительственных кругах возобладал второй подход. В том числе это ярко проявилось в выступлении председателя Совнаркома СССР и РСФСР А. И. Рыкова в апреле 1925 г. в Ленинграде. Алексей Иванович часто приезжал в этот город; в 1905 г. он избирался делегатом Петербургского Совета и его по традиции приглашали на всяческие важные мероприятия — съезды, конференции. Вот и в апреле 1925 г. он делал доклад на XV Ленинградском губернском съезде Советов. Алексей Иванович заявил, что политика по отношению к кооперации остается покровительственной (ходили слухи о её изменении), но подчеркнул, что её борьба с частным капиталом должна вестись исключительно экономическими методами. Он даже настаивал на создании более благоприятных условий для частной торговли6. Примечательно, что на тех же позициях в середине десятилетия стоял нарком рабоче-крестьянской инспекции и председатель кооперативного совещания при ЦК партии В. В. Куйбышев. Беспокоясь по поводу опасности «произвольного бойкота всей частной торговли», Куйбышев предупреждал, что «в таком виде он [бойкот — А. Д.] нелеп, обречен на неудачу»7.

Вместе с тем, указанная социально-экономическая (мировоззренческая — по существу!) тенденция встречала активное противодействие со стороны Г. Е. Зиновьева, Г. Е. Евдокимова, солидаризировавшегося с ними в 1926 г. Л. Д. Троцкого. По мере приближения к концу 1920-х гг. представителями крайне «жесткой» линии в отношении частника, кооперации, в целом нэпа всё чаще станут проявлять себя И. В. Сталин и его ставленники (среди них и С. М. Киров). Это вовсе не означало, что последние окажутся на позициях Зиновьева, Троцкого. В команду Иосифа Виссарионовича войдут сторонники сугубо централизаторских, максимально жестких диктаторских подходов к устройству общественных институтов. По сути дела, речь идет о третьей мировоззренческой тенденции — самой опасной для государства и общества. Всем недостаточно «жестким» партийцам ничего не оставалось, как принять изменившиеся правила игры. Думается, к ним относился Бадаев. Однако данная проблема — тема отдельного исследования.

Определившиеся в среде высших представителей власти подходы к решению узловых политических проблем отчетливо выявились и в деятельности местных руководителей, а также рядовых работников партии, государства, кооперации. Противостояние ощущалось постоянно. Например, на VI Ленинградской общегородской кооперативной конференции рабочий Буланкин доказывал: «Если частный рынок упразднить, тогда сами кооператоры не будут работать с такой энергией, как сейчас». Часть зала восприняла эти слова как призыв к переходу на сторону врага и негодовала. Председатель увещевал собравшихся: «Прошу спокойствия!»8 Подчеркнем, что аудитория в основном состояла из коммунистов. Расколы в кооперации и в партии — явления однопорядковые.

Многие сотрудники потребобществ поднимали вопрос о запрещении размещения частных лавок вблизи кооперативных; требовали в административном порядке пресекать попытки частников делать лучшие, чем в кооперации, магазинные вывески. Рабочий завода «Красный летчик» в заметке, помещенной в газете «Красная кооперация» 9 апреля 1925 г., требовал «вооруженной силой закрыть частные лавки вокруг своего предприятия». Показательно, что указанная выше речь А. И. Рыкова, ориентировавшая на компромисс с частной торговлей, публиковалась той же газетой 14 апреля 1925 г.

В обществе шла борьба. В середине 1920-х гг. возобладала линия на раскрытие потенциала нэпа. В соответствии с рекомендациями Особой комиссии ВСНХ СССР, был осуществлен переход к так называемой «новой торговой политике»9. Это выразилось, в том числе, в увеличении числа частных торговцев и предпринимателей в Ленинграде в 1925-1926 гг. Конкуренция их с кооперацией осуществлялась ежедневно и повсеместно, явно и подспудно. Если кооператоры, например, забывали о своевременной заготовке дров или мяса, цены на частном рынке незамедлительно подскакивали. Лидерами хлебопечения были заводы ЛСПО, тем паче пекари-частники старались работать лучше. На предприятиях Союза потребительских обществ выпекались огромные караваи весом в 5-10 кг, а потом в магазинах от них отрезали куски по требованию покупателей. Это было неудобно, и тогда в частных пекарнях — только на Петроградской стороне их насчитывалось до 400 — начали делать буханки малых форм, повысили качество. В городе продавалось до сотни сортов, видов, форм хлебопродуктов. У хозяек просто глаза разбегались10.

Но частное предпринимательство ни в коей мере не стоит идеализировать. На Васильевском острове, к примеру, было полно грязных чайных частных владельцев. «Галантерейно» улыбаясь покупателям, торговцы сплошь и рядом надували их. «Придешь в частную лавку, — так там такое деликатное обращение, и раскланиваются, и расшаркиваются перед тобой, — рассказывали пайщики на собраниях. — Приказчик прямо лисой ходит за покупателем и всучит тухлую колбасу». Однако частные торговцы «подтягивались» при появлении солидного конкурента — кооперативного магазина, столовой. В итоге «частник» вынужденно перенимал у кооператоров льготные кредит и условия расчета с покупателями, улучшал ассортимент товаров и снижал цены. Случалось и обратное — частный магазинер заставлял кооператив торговать «по-европейски»11.

Частный капитал был серьезным противником. В действовавших во второй половине 1920-х гг. «Правилах внутреннего распорядка в лавке рабочего потребительского общества» приказчикам и служащим вменялось в обязанность хранить молчание о положении дел кооператива и его торговых операциях, строго-настрого воспрещалось принимать комиссионные, угощения или подарки от поставщиков и контрагентов кооператива. Нарушение этого правила влекло за собой увольнение12. Такая строгость не случайна. Кооперативы конкурировали с частниками, иногда с государственными магазинами или друг с другом. Коммерческие тайны строго охранялись.

Жизнь вынуждала кооператоров постоянно сравнивать работу свою и частного торговца. И они приходили зачастую к неутешительным выводам о том, что конкурент работает лучше. Тот же В. Сарабъянов недоумевал: «Мы, конечно, понимаем, что в частном заведении купец с членами своей семьи в торговле видит свою личную жизнь и от степени его старательности, способности и изворотливости прямо зависит его личное благосостояние. В кооперации же и в государственных торгорганах непосредственной и точно осуществляемой связи между торговым процессом и служащим в торговле пока еще нет. Но не в такой же все таки степени (в 5, в 4 раза) действует личная заинтересованность!»13

Под влиянием конкуренции с частным капиталом кооперативная мысль в годы нэпа двигалась в направлении от скептицизма по отношению к материальному интересу к его признанию. Ещё осенью 1922 г. общее собрание одного из небольших кооперативов Череповецкого уезда Севзапобласти постановило упразднить твердое жалование членам правления и поощрять их определенной долей прибыли. Без промедления это объявили чуждым торгашеским принципом; забыли, что контроль со стороны пайщиков выступал ограничителем роста доходов за счет повышения цен в лавке. К череповецкому опыту больше не возвращались — он был слишком радикальным для своего времени. Начался длительный спор о целесообразности и путях экономического стимулирования кооперативных работников. Наконец, XIII съезд РКП(б) (1924 г.) высказался в своей резолюции за их материальное «поощрение». Тогда повсеместно стали вводить премии как довесок к зарплате кооператоров и служащих кооплавок. К 1926 г. растраты и порча продуктов стали сокращаться.

С середины 1920-х гг. пайщиков поощряли к участию в работе кооперативов скидкой или премией в размере нескольких процентов от стоимости каждой покупки. Придумали специальные скидочные марки достоинством в 1, 3 и 5 коп. Рабочий, придя в магазин и взяв килограмм чайной колбасы, отдавал кассирше 98 коп. Потом он доставал из оттопыренного кармана толстую книжку и вырывал из неё 2 марки по 1 коп., которые переходили в те же руки. С этими книжками пайщики намучились. Запихнуть в кошелек или в бумажник их было невозможно, и все ходили одно время словно с булыжниками в карманах. В конце концов, перешли к другой системе — премиальной. Тут все было наоборот. В магазинах марками наделяли покупателей, в конце каждого квартала пересчитывалась сумма и выдавалась премия14.

Стимулирование пайщиков посредством марок, копеечных скидок было полумерой. Конкуренция с частником, как точнейший прибор, это зафиксировала. Не позволяло успокаиваться то, что по эффективности работы большинство потребкооперативов, в сравнении с частными предпринимателями, оставались аутсайдерами. В близкой перспективе в результате резкого увеличения налогов (в 1928 г. их размер начнет превышать половину доходов) частное предпринимательство будет свернуто. В соответствии с выводами упоминаемой выше Особой комиссии ВСНХ, уже в конце 1926 г. «новая торговая политика» сменилась «энергичной политикой вытеснения частного капитала»15. Бывшие нэпманы станут доказывать, что у них ничего не осталось. Некоторым удастся, сменив место жительства, смешаться с основной массой населения. Многие погибнут. Так решится проблема конкуренции.

1 Кооперативное строительство. 1927. № 22. С. 3; ЦГА СПб. Ф. 1000. Оп. 10. Д. 158. Л. 16; Под знаменем коммунизма. 1926. № 9. С. 74; Ленинградская потребительская кооперация с октября 1924 г. по апрель 1927 г. Л.. 1927. С. 18.

2 Кооперативное строительство. 1927. № 1-2. С. 40; 1928. № 18. С. 29.

3 Красная кооперация. 1925. 25 ноября; Бюллетень кооперативной секции Ленинградского Совета X созыва. № 16. Л.,1926. С. 19, 22, 26; ЛОГАВ. Ф 3460. Оп. 1. Д. 37. Л. 35.

4 Смотр рабочей кооперации на конкурсе «Правды». Л.,1928. С. 37-39.

5 Сарабъянов В. Кооперация в системе советского хозяйства. M.-Л., 1925.

С. 90.

6 Красная кооперация. 1925. 14 апреля.

7 Речи о кооперации. С. 106.

8 Сарабъянов В. Кооперация в системе советского хозяйства. С. 90; VI Общегородская кооперативная конференция. 13-14 июня 1924 г. Стенографический отчет. Л., 1925. С. 26,30.

9 Частный капитал в народном хозяйстве СССР. Материалы комиссии ВСНХ СССР. / Под общей ред. А. М. Гинзбурга. М.-Л., 1927. С. 7.

10 Кооперативное строительство. 1927. № 7-8. С.23; ЦГА СПб. Ф 1000. Оп. 10. Д. 158. Л. 28; Диклер Б. Хлебопечение и его перспективы в Ленинграде. Л., 1927. С. 69; Красная кооперация 1925. 10 декабря.

11 Красная кооперация. 1925. 17 декабря; Ленинградская правда. 1926.3марта.

12 Уставы, инструкции и положения по различным отраслям работы первичных потребительских кооперативов. Л., 1924. С. 76.

13 Сарабъянов В. Кооперация в системе советского хозяйства. С. 33.

14 Петроградская кооперация. 1922. 4 ноября; Партия о кооперации. С. 119; Алексеев И. М. Премирование пайщиков потребительской кооперации. Л., 1926. С. 5, 7, 10; Отчет о деятельности правления и ревизионной комиссии рабоче- кооперативного объединения «Полюстрово». Л., 1926. С. 11.

15 Частный капитал в народном хозяйстве СССР… С. 7.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.