wpthemepostegraund

Иосифляне и Иосиф Волоцкий

15 век  
религия  
16 век  

Иосифляне — название группы русских церковных деятелей во главе с Иосифом Волоцким(1439 — 1515), выступавшей за усиление роли Церкви в государстве и обществе, бережное отношение к святоотеческому преданию и сохранение церковных и монастырских владений. Иосифляне были идеологическими противниками нестяжателей. Предлагаем вашему вниманию главу «Иосиф Волоцкий» из книги Б.Н. Путилова «Древняя Русь в лицах. Боги, герои, люди».

Смотрите так же передачу «Час истины» Борьба идей. Нестяжатели и иосифляне.



Был он моложе Нила Сорского на шесть лет и пережил его на семь. Вся его сознательная жизнь протекала в монастырях — сначала в Боровском (под Москвой), куда пришел он двадцатилетним юношей и провел в нем восемнадцать лет, потом в Волоцком, который сам основал под покровительством удельного князя Бориса Васильевича и которым руководил почти сорок лет (по названию монастыря — и второе имя Иосифа).

В роду Иосифа (в миру — Ивана) было восемнадцать иноков, в том числе схиму приняли его дед и бабка, а потом и родители с братьями.

Как церковный деятель, мыслитель, писатель, просто как человек Иосиф был во многом прямой противоположностью кроткому и тактичному Нилу и его последователям «нестяжателям». «Прежде о телесном благообразии попечемся, потом уже и о внутреннем хранении», — не скрывал своей позиции Иосиф. О жесткости, суровости, непримиримости Иосифа говорят разные факты его жизни. В монастыре ввел он строжайшую дисциплину, подробно расписал весь распорядок жизни: когда и как ходить в церковь, как стоять на молитвах, держать руки, куда глядеть, где сидеть во время трапез, что и когда есть и прочее. В исполнении правил не делал уступок Он запретил женщинам входить в монастырь, и, когда его мать — монашка — после долгой разлуки пришла повидать сына, он не велел впускать ее и сам к ней не вышел.

Если идеалами Нила были любовь, всепрощение и кротость и призывал он к отрешенному от мира созерцанию, то Иосиф заботился в первую очередь о соблюдении внешней обрядности, требовал строгости к нарушителям. Нил спорил мало — Иосиф был горячим спорщиком, умел убеждать и яростно набрасывался на несогласных. Уважительное отношение к чужому мнению, которого придерживался Нил, Иосифу свойственно не было. Он предпочитал подчинение авторитету и с противниками расправлялся беспощадно. Современников поразила история его конфликта с новгородским архиепископом Серапионом. Иосиф без его ведома перевел свой монастырь под власть великого князя. Серапион добился отлучения Иосифа от Церкви — наказание тяжелейшее по тем временам. Иосиф пожаловался самому великому князю — и при этом покривил душой, скрыв причину отлучения. Дело кончилось тем, что Собор вернул Иосифа в лоно Церкви, а Серапиона осудил, его лишили сана и заточили в тюрьму. Иосиф отказался просить за осужденного архиепископа, и лишь позднее Василий III отпустил Серапиона из тюрьмы в монастырь.

Иосиф резко расходился с Нилом и его последователями относительно роли монастырей в жизни Руси. Он ратовал за то, чтобы монастыри были богатыми и сильными. Для него монастырь — это маленькое государство, построенное на началах полного общежития. Разумеется, монастырь должен владеть собственной землей, селами с крестьянами, которые бы работали на монастырь. На церковном Соборе 1503 года произошло резкое столкновение между Нилом и «нестяжателями», с одной стороны, и «иосифлянами» с Волоцким во главе — с другой. Победа досталась последним: несмотря на то что Иван III поддержал Нила («недостойно чернецам иметь села»), большинство на Соборе приняло сторону Иосифа («Стяжание» церковное — «Божье есть стяжание»), Иосиф заботился о том, чтобы в его Волоцкий монастырь текли богатые приношения и вклады. Он не был, однако, накопителем «для себя». Рассказывали, что, когда случался голод, Иосиф открывал монастырские ризницы, кормил ежедневно сотни людей, для брошенных детей устраивал приют. Иосиф не жалел средств, так что даже монахи ворчали на него за его щедрость. К окрестным крестьянам проявлял заботу, к одному боярину обратился с посланием, убеждая его в том, что заботиться о крестьянах выгодно для его же собственных интересов.

Жажда власти — собственной, церковной, монастырской обуревала Иосифа. Она даже «толкнула его на конфликт с Иваном III. Было это в 80—90-е годы, когда Иосиф отстаивал превосходство духовной власти (то есть Церкви) над светской (то есть великокняжеской). В его сочинениях тех лет можно встретить высказывания, что царь — это «Божий слуга», а «неправедному царю» можно и должно оказывать сопротивление. Неожиданно Иосиф оказался защитником удельных князей, с которыми Иван III вел тогда борьбу. Иосиф назвал ее «древним каиновым злом» (то есть преступлением, подобным убийству Каином брата своего Авеля) и прямо-таки оплакивал судьбу младших князей и всего княжеского рода, который «яко лист увял, яко цвет отпал, яко свет золотого светильника погас и оставил дом пустым».

Св. Иосиф Волоцкий на иконе XIX века

Здесь уместно заметить, что, в отличие от Нила-писателя, с его тихой, рассудительной манерой изложения, Иосиф любил и умел прибегать к сильным эмоциональным выражениям, его писательский голос звенел страстью, гневом, скорбью, громкими призывами и обличениями.

При всем том Иосиф Волоцкий со временем переменил свое отношение к великокняжеской власти. То ли сыграли роль его столкновения с удельным князем Федором Волоцким, то ли, и это вероятнее всего, он понял, что надо не противопоставлять Церковь великому князю, но добиваться союза между ними. Так появились в его сочинениях совсем новые слова: «Самодержец и государь всея Руси» поставлен «высшей Божией десницей»; «Царь естеством подобен всем людям, а властью подобен вышнему Богу».

Уже при Василии III Иосиф Волоцкий становится, как мы бы сейчас сказали, идеологом русского самодержавия, которое стало опираться на мощь Церкви. Повиновение правителю — добродетель и долг каждого. «Иосифлянство» сыграло важную роль в укреплении монархической власти в XVI веке.

Непримиримость и фанатическая суровость особенно сказались в борьбе Иосифа Волоцкого с еретиками. Он был настоящим стражем официальной Церкви, одним из самых беспощадных гонителей московско-новгородской ереси. Иосиф не просто обличал еретиков в своих сочинениях, но добивался их решительного осуждения и наказания не только Церковью, но и княжеской властью: на Руси казнить еретиков и бросать в тюрьмы можно было лишь по велению князя. Между тем Иван III, присоединяясь к церковному осуждению еретиков, не склонен был к физической расправе с ними, и Иосиф Волоцкий открыто упрекал его в послаблении еретикам и требовал казней. Убить еретика, по его мнению, — нет греха, напротив, это означало «освятить руку». С гневными словами Иосиф обращался к тем, кто готов был скорбеть над казненными и подавать милостыню вероотступникам. Для них есть только «рать и нож», им надо «очи извертети», «языки вырезать», «дать двести ран ременных».

Нил Сорский тоже осуждал взгляды еретикков, но конечно же, и помыслить не мог о чем- нибудь подобном. В сущности, Иосиф Волоцкий готов был исполнять роль инквизиции на Руси. И его сочинения «Книга на еретики» и «Слово об осуждении еретиков» не допускали ни малейшей терпимости, примирения, милосердия — только «обыскивать» и искоренять еретиков и ересь.

Долгое время в нашей науке слова и дела Волоцкого оправдывались политическими обстоятельствами: поскольку сам процесс создания и укрепления единого государства и установление самодержавной власти считался исторически прогрессивным, то и воинствующая деятельность иосифлян рассматривалась прежде всего как способствовавшая этому процессу.

Может быть, отчасти это и так. Но не станем ни оправдывать, ни тем более возвеличивать жестокость, бесчеловечность, фанатизм, антигуманные способы борьбы и расправы с инакомыслящими — особенно когда инакомыслие действовало словом, а не мечом.

Справедливости ради следует, однако, добавить несколько «теплых» мазков к портрету сурового Иосифа Волоцкого. По словам биографов, был он красив лицом, подобно «древнему Иосифу» (имелся в виду библейский персонаж Иосиф Прекрасный), с темно-русыми волосами и округлой бородой, статный, веселый и приветливый в обхождении, обладавший превосходным голосом (петь в церкви он начал в детстве и тогда же там был чтецом). Биографы особо отмечают чистоту его языка, сладость голоса и «в чтении умиление». Ему не чужда была светскость поведения, но он оставался игуменом, во всем соблюдающим порядок и правила добродетели. Ел он один раз в день, а иногда — и через день.

Строгость к монахам и к соблюдению монастырских правил не переходила у него в крайний аскетизм, введенная им уставная служба была не трудна к исполнению.

Был он человеком обширной образованности и в монастыре своем создал одну из крупнейших для своего времени библиотек, в которой наряду с книгами христианскими были сочинения светские, в том числе и античных авторов.

Иосиф Волоцкий оставил около тридцати учительных посланий и полемических «Слов», в которых отразился его дар убедительности и стилистического разнообразия в полемике. Канонизирован в 1591 году.

Среди последователей Иосифа Волоцкого назовем здесь старца Филофея из Псковского монастыря. В своих посланиях, адресованных Василию III и другим лицам, Филофей выступил с идеей «Москва—Третий Рим». Изложим суть этой теории, опираясь на лекции выдающегося историка древней русской литературы И. П. Еремина. Согласно Филофею (который, конечно же, основывался на Библии, на трудах византийских авторов и на сочинениях некоторых русских книжников), все, что происходит в жизни отдельных людей и целых народов, определяется и совершается милостью Божией: могуществом и промыслом Божиим возводятся на престол цари, созидаются и разрушаются царства, процветают и гибнут народы. Промысел Божий ведет человечество по заранее определенному им плану. История человечества — это история мировых царств. Бог избирает по очереди народы, которым суждено быть обитателями этих царств. Мировые царства гибнут одно за другим. Первым таким царством был Древний Рим, вторым — Константинополь — он пал, изменив православию. Теперь Бог избрал в качестве третьего Рима Русское царство, так как оно единственное хранит истинную православную веру. Четвертому же Риму не бывать. Москва — Третий Рим останется до скончания веков, то есть до конца света, до Страшного су- да> предсказанного Библией.

Эта идея неимоверно возвеличивала власть и значение русского царя, который наследует величие мировых царств и одновременно хранит истинную веру. Вместе с тем на русского царя накладывалась и великая ответственность за судьбу всего христианского мира, и он был обязан всячески заботитьтся о Церкви.

Послания Филофея писались в 20-е г XVI века. Уже при Иване Грозном теория «Москва — Третий Рим» стала официальной теорией Московского государства.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.