wpthemepostegraund

Хроника Смутного времени. Передача 3-я.

В передаче рассказывается о разгроме Иваном Грозным крупнейшего города Древней Руси Новгорода Великого зимой 1570 года. Это был апогей опричного террора, который насаждал и в конце концов утвердил на Руси произвол и насилие. Здесь мы имеем дело с зарождением дурной традиции: развязанная властью война с собственным народом всегда является в России прологом Смуты.

Видео располагается на стороннем видеохостинге. К сожалению, мы не можем контролировать его качество и наличие рекламы в нём.
Если у вас тормозит онлайн-видео, нажмите паузу, дождитесь, пока серая полоска загрузки содержимого уедет на некоторое расстояние вправо(в это время видео скачивается из интернета), после чего нажмите «старт». У вас начнётся проигрывание уже скачанного куска видео. Новости СМИ2

Краткая историческая справка

Летом 1569 явился к царю какой-то Петр, родом волынец, и донес, что новгородцы хотят предаться польскому королю, что у них уже написана и грамота об этом и положена в Софийском соборе за образом Богоматери. Иван отправил в Новгород вместе с волынцем доверенного человека, который действительно отыскал грамоту за образом и привез к царю. Подписи — архиепископа Пимена и других лучших горожан — оказались подлинными. Говорят, что этот Петр, бродяга, наказанный новгородцами, из желания отомстить им, сам сочинил грамоту и необыкновенно искусно подписался за архиепископа и других горожан. В Новгороде со страхом ждали кары, все знали, как страшен царь в гневе, но то, что случилось, превзошло самые мрачные ожидания.

В декабре 1569 года Иван выступил походом на север. С ним были все опричники и множество детей боярских. Погром начался с границы тверских владений. Опричники ворвались в Клин и перебили здесь множество людей без всякого разбора. На пути к Твери царь послал Малюту Скуратова в Тверской Отрочь монастырь, где заключен был низложенный митрополит Филипп, Малюта собственноручно задушил старика.

Подступив к Твери, царь приказал окружить ее со всех сторон и сам расположился в одном из ближайших монастырей. В первый день опричники ограбили всех духовных, начиная с епископа. Затем через два дня они вновь ворвались в город, стали врываться в дома, ломали всякую домашнюю утварь, рубили ворота, двери, окна, забирали всякие домашние запасы и купеческие товары — воск, лен, кожи и прочее, свозили в кучи и сжигали. На пятый день дошло до самих жителей. Опричники принялись избивать всех: мужчин, женщин, младенцев, иных сожгли огнем, других рвали клещами, трупы убитых бросили в Волгу. Пленных полочан и немцев, выведенных из Ливонии, притащили на берег, в присутствии царя посекли на части и побросали на лед. В Торжке повторилось то же. В поминальнике Ивана записано убитых там православных христиан 1490 человек. Кроме них перебили всех пленных немцев и крымских татар, содержавшихся в башнях. Из Торжка Иван пошел на Вышний Волочек, Валдай, Яжелбицы. По обе стороны от дороги опричники разбегались по деревням, убивали людей и разоряли их дома.

Еще до прибытия Ивана в Новгород, туда приехал его передовой полк. По царскому повелению тотчас окружили город со всех сторон, чтобы никто не мог убежать из него. Потом похватали духовных из окрестных монастырей и церквей, заковали в железа и поставили в Городище на правеж; всякий день били их на правеже, требуя по 20 новгородских рублей с каждого, как бы на выкуп, как продолжалось дней пять. Дворяне и дети боярские, принадлежащие к опричнине, созвали в Детинец знатнейших Жителей и торговцев, а также и приказных людей, заковали и отдали приставам под стражу, а дома и имущество их опечатали. Это Делалось в первых числах января 1570 года.

6 января, в пятницу, вечером Грозный приехал в Городище с остальным войском и с 150() московских стрельцов. На другой день дано было повеление перебил, дубинами до смерти всех игуменов и монахов, которые стояли на правеже, и развезти тела их на кладбища, каждого в свой монастырь. 8 января, в воскресенье, царь дал знать, что приедет к святой Софии к обедне. Архиепископ Пимен со всем собором, с крестами ц иконами встретил его на Волховском мосту. Но царь креста целовать не стал, а сказал: «Ты, злочестивец в руке держишь не крест животворящий, а оружие, и этим оружием хочешь уязвить наше сердце». И не подходя к кресту, велел служить архиепископу обедню.

Отслужив обедню, Грязный со всеми своими людьми пошел в столовую палату, но едва уселся за стол и отведал пищи, как вдруг завопил. Это был условный знак. Опричники схватили архиепископа Пимена и бросились грабить его владычную казну. Дворецкий Салтыков и царский духовник Евстафий с царскими боярами овладели ризницей церкви святой Софии, а отсюда отправились по всем монастырям и церквам забирать в пользу царя церковную казну и Утварь. Сам Иван поехал на Городище и начал там суд над теми новгородцами, которые до его прибытия были взяты под стражу. Это были владычные бояре, новгородские дети боярские, выборные городские и приказные люди и знатнейшие торговцы. С ними вместе привезли их жен и детей. Собравши всю эту толпу перед собою, Иван приказал своим детям боярским раздевать их и терзать «неисповедимыми», как говорит современник, муками, между прочим, поджигать их каким-то изобретенным им составом, который у него назывался «пожар». Потом он велел измученных, опаленных привязывать сзади к саням, шибко вести за собою в Новгород, волоча по замерзшей земле, и метать в Волхов с моста. За ними везли их жен и детей; женщинам связывали назад руки с ногами, привязывали к ним младенцев и в таком виде бросали в Волхов; по реке ездили царские слуги с баграми и топорами и добивали тех, которые всплывали. Так делалось каждый день в продолжении пяти недель. По окончании суда и расправы Иван начал ездить около Новгорода по монастырям и. там приказывал грабить кельи, служебные домы, жечь в житницах и на скирдах хлеб, бить скот. Вернувшись из монастырей, велел по всему Новгороду, по торговым рядам и улицам грабить товары и ломать амбары и лавки. Потом начал ездить по посадам, велел грабить все дома, всех жителей без исключения, мужчин и женщин, дворы и хоромы ломать, окна и ворота высекать. В то же время вооруженные толпы отправлены были во все четыре стороны, в новгородские пятины, по станам и волостям, верст за 200 и за 250 с приказанием везде опустошать и грабить. Весь этот разгром продолжался шесть недель.

Наконец, 13 февраля утром Грозный велел выбрать из каждой улицы по лучшему человеку и поставить перед собою. Они стояли перед ним с трепетом, изможденные, унылые, как мертвецы. Но царь взглянул на них милостивым и кротким оком и сказал: «Жители Великого Новгорода, оставшиеся в живых! Молите Господа Бога, пречистую его Матерь и всех святых о нашем благочестивом царском державстве, о детях моих благоверных, царевичах Иване и Федоре… а судит Бог. Общему изменнику моему и вашему, владыке Пимену, его злым советникам и единомышленникам: вся эта кровь взыщется на них». В тот же день Иван выехал из Новгорода по дороге в Псков; владыку Пимена и знатных новгородцев, дело которых еще не было решено, отослали в Александровскую слободу. Число истребленных жителей называлось современниками различно. В помяннике Ивана глухо записано о 1505 человек новгородцев. У Гваньини показано число 2770, кроме женщин и простого народа. Но в новгородской «повести» говорится, что царь топил в день по 1000 человек и в редкий по 500. Таубе и Крузе называют общее число жертв до 15000 человек, Курбский еще больше. Последствия погрома долго сказывались в Новгороде. Истребление хлебных запасов и домашнего скота произвело страшный голод и болезни не только в городе, но и в окрестностях его; доходило до того, что люди поедали друг друга и вырывали мертвых из могил.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.