wpthemepostegraund

Дневник блокадника. Июнь — июль 1942 г.

Новости СМИ2

11.06.42

Почти два месяца не писал, во–первых потому что около 11/2х месяцев пролежал в Боткинской больнице с дифтерией. Меня забрали 25го апреля когда я уже спал. Мать больная осталась одна дома. Прошло почти два месяца и вновь несколько несчастий постигло нашу семью. В госпитале умер Шура от дизинтерии и от истощения, это было за несколько дней до моего ухода в больницу. А в больнице я получил письмо от отца, который вновь вернулся в город, и это письмо — новый удар. 7го мая как сообщал отец умерла мама и таким образом из всей нашей семьи остались в живых я и отец. В больнице я лежал с 25го апреля по 6е июня, кормили прилично, было хорошо, одно терзало меня, что делается дома, т.к. от отца я больше не получал известий, а он писал, что у него сильно болят ноги и он бюллетенит, потом в больнице было страшно скучно, книг почти не было, гулять не пускали. По настоящему я был выписан 25го мая, но там затеряли мои вещи и я пролежал лишних 2 недели, пока мне не подобрали чужую одежду. Приехал домой 6го в субботу вечером застал отца в постели, у него цынга, ноги синие и он совсем не может вставать, хорошо, что я пришел во–время. С карточками меня затерло. В субботу ехать на завод было поздно, в воскресенье все закрыто, хорошо отец скомбинировал и мы достали молочка и хлебца. Лишь в понедельник я вновь поехал на завод за карточками будучи уверен, что получу иждевенческую т.к. бюллетеню 6ть месяцев подряд. Но всеми правдами и неправдами я с большим трудом в 7 ч. вечера получил рабочую категорию и выкупив за 2 дня 1 кг. хлеба приехал домой. На заводе в нашем отделе работает несколько станков, т. что можно выходить работать, но я до конца месяца попробую удержаться на больничном. Благодаря отцу я вчера вечером в тресте получил 1 кг рису, подмениваем с ним хлебца и немного поддерживаемся. Я целый день в разгоне, то за хлебом, то за обедом, то в трест, то грею отцу воду и ломаю дрова на буржуйку так, что времени свободного нет, сам себя чувствую хорошо, немного устают ноги. Отца на днях обещает трест положить в больницу и я тогда останусь совсем один. Но это не беда лишь бы скорей поправился, а то без него и я пропаду. В тети Снетиной комнате у нас теперь живет еще одна жиличка. Есть еще новость очень для меня печальная, пока я лежал в больнице умер Гулька и я лишился друга. Теперь растерял всю семью и друзей, вот что сделала война за 1 год, а что впереди?

19.06.42

Наконец нашел время сделать очередную запись, т.к. вчера вечером отправил отца в больницу, чем сильно перегрузил себя от лишних хлопот. С первого дня, как я пришел из больницы я ни знал ни минуты покоя, целый день проходил в хлопотах и суете. Даже ночью отец частенько будил, то ему не спится, то согрей пузырь, то то, то другое В булочную тоже приходилось ходить очень рано, вставал в 6 ч. Так целый день и проходил колесом. Утром в булочную, потом прибираешь квартиру, ломаешь дров на буржуйку, греешь воду для грелки, носишься по лестнице в поисках огонька, по нескольку раз бегал к отцу в трест клянчил крупу, табак, спички, молоко, узнавал нащет больницы. Много времени и нервов терял при походе в столовую. Столовка неудачная, кормят неважно, помещение небольшое, народу много и полный беспорядок. Часа по 2–3 приходилось отстаивать иной день. Много хлопот также доставляли мне деньги, мы с батькой прикупали хлеб на монеты, потом как–то сразу очутились без гроша, даже не было на что выкупить хлеб, сходить в столовую. Приходилось сдавать медь за гроши в утиль, загонять книги и просто шакалить. Отец особенно когда был без курева сильно нервничал, несправедливо придирался ко мне с разными мелочами, попрекал, я тоже измотавшись не оставался в долгу, мы частенько схватывались, но в этом не виноваты ни он ни я. Тем более ссоры происходили из–за барахла, почему сырой хлеб и корка отстает, почему не выненсен горшок, не на месте ключ и т.п., но на днях действительно было за что поблажить на меня, после выкупки шоколада и конфет на свою книжку, я пошел в булочную и когда доставал деньги очевидно обранил карточку. Теперь теряю до конца месяца 300 гр. сахару и 200 гр. масла, единственное утешение, что ухватил не крупяную и не хлебную, а то б (не разобрать). Вчера вечером пошел в трест и оттуда на машине приехал за отцом, кое как усадил его и свозил на Герцена в трестовскую больницу, а я пошел домой. Дома было невесело, на завтра денег 1 р., взял толстовку и скатерть и потопал в комиссионный магазин, где и загнал все за 130 р. Сразу же отдал Иды Зибинович 50 р. За мной осталось 200 р. их надо отдать Комаровым, а 50 р. – кассиру в тресте. Это все устрою потом, когда получу деньги за отцовский и свой бюллетени иль, что–нибудь загоню. За день так замучался, что пораньше свалился в кровать, к тому–ж порядком хотелось жрать, но я утешал себя мыслью, что завтра получу 900 гр. хлеба, т.к. отец уходя в больницу оставил мне кое–что из своих карточек. Утром хоть и хотелось жрать, но до 8 ч. встать не мог, хотелось спать, вечером–же вчера когда я начал засыпать пришла Надежда и дала мне стакан кефиру и чечевичной каши, она работает в столовке и говорит, что сегодня очень плотно наелась, сорвала там где–то, даже живот у ней заболел. Она ушла домой, я навернул кашу и кефир и повеселев заснул. Утром тетя Женя сказала, что хлеб хороший на Демидовом, сухой и пшеничный, чего все теперь ищут. Она же велела мне зайти к ней когда выкуплю хлеб. Хлеб действительно оказался чудный. Зашел к т.Жени, она дала мне 4 лепешки из кленовых листьев плюс какая–то трава, с хлебом они показались мне очень вкусными, затопил буржуйку, скипятил чаю, нажарил хлеба и после с,ел сразу грамм 600, и хоть бы что, но все–ж 300 гр. оставил к вечеру. Только лег полежать прибигают от Надежды, говорят что она чуть не умирает. Прихожу вижу действительно за ночь ее потрепало, весь пол облеван, видимо она крепко вчера под,наелась. Пришлось греть ей грелки и утюги после побрел в поликлинику, но Медведева оказалась больна, хоть у меня больничный лист и просрочен я к другому врачу на прием не пошел, а зайдя домой и захватив кастрюли, пошагал в столовку. Выбрал на последние талончики запеканки и щи и побрел домой, по пути купил пук какой–то травы за десятку. Дома отварил из этой травы щей, которые оказались довольно скверными и поел их с хлебом и запеканкой, потом опять грел Надежды грелку и утюги, мне везет, не успел сплавить отца новый больной на голову, Надежда же дала мне пол бутылки молока, я скипятил его и поел с остатком хлеба.

24.06.42

Надежда поправилась, уже работает. Я попрежнему бюллетеню, думаю из–за карточек выйти на днях поработать разочка два и снова болеть. Попрежнему целый день на ногах, то туда то сюда. Надежда эти дни мне жратвой помогла, давала масла, каши, молока, селедки, вчера вынесла мне из столовки 1 л. кефиру, сегодня снова иду к ней, ездил к дяди Пети получил по батькиным талонам масла. Суп варю теперь сегм. Купил лебеды, стал варить, подправил кефиром, положил пару сарделек, запеканки и подсолнечного масла, и суп получился наславу. На второе беру запеканки. Вчера крепко наелся. С,ел 2 тарелки в обед супу с хлебом, а на 2е запеканки с сардельками. Даже к ужину оставил с кефиром. Сегодня утром поел прилично, супу с хлебом и кефиру бутылку опорожнил, зато в столовых (у меня 4е разн. прогадка) кроме двух супов ничего не было. Сейчас сижу варю суп из лебеды, а попозже пойду к Надежды в столовку, авось что–нибудь раздобудим на ужин.

01.07.42

Ну и досталось же мне эти дни! Из–за карточек вышел на работу 29го июня, пошел в бухгалтерию меня нет в списке, а попал я в список больных поданых на рассмотрение в отдел найма и увольнения. Я кое–как отработав без карточки еле доплелся домой. 30го я уехал бы на завод без хлеба если б ни Надежда, которая выручила меня. Вообще я ей сейчас страшно благодарен. Чего только она мне ни давала и кефиру, молока, сок, хлеба, супа, каши, костей, щавеля, конфет и прочее, мне без нее пришлось бы туго. 30го пом. начальника цеха послал меня в отдел увольнения нащет моей карточки. Там творилось что–то невероятное, многим давали расчет, многим иждевенческую, или предлагали эвакуироваться, а я благодаря хитрости получил бумажку, в которой писалось чтоб мне выдали рабочую категорию. Радостный я попер домой. Много хлопот мне причиняет отец, то с табаком, то с карточками то еще с чем нибудь. Я совсем зашился. Тем более после 2х дней работы здорово ослаб. Сегодня я уж на работу не пошел, а взял номерок к врачу буду спать гулять сколько можно. Сходил в столовку, обед был приличный, взял 2 овсяные каши и порцию консервов (100 гр. вырезки) с гарниром. Суп варю дома сам, покупаю за 10 р. лебеду на улице, щи получаются ничего. Потом бродил к отцу в трест. Получил деньги за больничный лист всего 560 р. Получил карточки, снес их к отцу в больницу. За день крепко замучался, еле добрел домой. Похлебал вечерком щец и лег спать.

02.07.42

Вставать я теперь стараюсь позже, чтоб рано не есть хлеб, а то до обеда тянуть трудно. Вот и сегодня встал в 9 ч. В пол десятого сходил в булочную, принес хлеб и сразу его ликвидировал с супом и чаем. Дело в том, что я ни за что не могу теперь оставлять хлеб к обеду, просто нет сил, сажусь утром и сразу съедаю пол кило. Это самое счастливое время дня. После пошел на Садовую смотреть книги, я их попрежнему приобретаю в большем количестве, ибо деньги сейчас имеются в кармане, а за войну я приобрел пожалуй побольше сотни книг, среди которых есть неплохие вещи, так что нащет чтения я пока крепко обеспечен, дело только в том, что голодному плохо читается, авось переживем всю эту дрянь тогда пригодятся и книги. Купил рассказы Куприна и пошел домой. Полежал, напилил дров для буржуйки (ломаю последний шкаф на кухне) и потом побрел в столовую. Как всегда народу до черта. Битых два часа провел в ожидании прежде чем получил обед. Т.к. талончиков еще хватало то вновь как вчера рискнул, а именно взял две каши из вермишели и 3 порции битков с гарниром. Завтра еще возьму обед, а там два дня придется отдохнуть. В столовке обеды отпускают с расчетом, а именно 17 круп. талонов на 5ть дней по рабочей категории. Вот и делай как хочешь либо тяни по крошки, либо дня 2–3 поешь прилично, а потом поёшь лазаря, я предпочитаю второй вариант и живу сегодняшним днем, а завтра как говорят будет день и будет пища. Принес жратву домой и скорей бросился в лечебницу. Как и следовало ожидать легко получил бюллетень и попер домой. По пути на Садовой купил несколько книжиц, а у булочной на 17 р. травки на щи. Подогрел кашу и суп у тети Жени на плите, поел, там же поставил вариться щи. Сижу пишу, щи варятся, а сам жду Надежду — не принесет ли она чего–нибудь на ужин, уж если придет, то наверно что–нибудь добудет, а придти она должна, т.к. вчера не ночевала, а дежурила на работе, вообщем подождем–увидим авось да и клюнет. Погода установилась теперь жаркая, сегодня сильно пекло и прошел небольшой дождик. Как с бытовыми делами. Попрежнему не работает водопровод и воду таскаем с дом 7, попрежнему нечистоты выносим в канаву, света нет и в помине, без буржуйки так–же не обойтись. В квартире попрезнему грязь и страшный развал. На кухне черт ногу сломит, навалено и белья и опилок и досок и посуды сам черт не разберет, что делается там. Переживем голод и войну окрепнем будем жить нормально, все встанет на свое место, а пока черт с ним, лишь бы самому продержаться. Нащет тревог теперь спокойно, изредка пощелкают зенитки, зато артиллерийский обстрел бывает ежедневно. Проклятая война как она надоела за год трудно рассказать. Неужели сбудутся слова Сталина об окончании войны в 1942 г. Просто не верится, лето еще мы протянуть можем, а вот 2ю такую зиму уж факт не пережить. Время покажет, что будет. Когда уже лег спать, постучалась Надежда с Генькой. Принесла мне селедки и сои. Хорошо поужинал и лег спать более не менее сытый.

03.07.42

Утром как всегда сходил за хлебом, пожевал и пошел к отцу. Снес ему щей. Оттуда поехал на Невский в надежде попасть в киношко, но на углу Садовой соскочил на ходу с трамвая и отдал менту 25 р. Приехал домой и сразу в столовку. Взял на последние талончики 3 порции запеканки и одну кашу. Пришел домой и сразу пошел в «Смену». Смотрел «Песнь о любви». Домой пришел, подогрел суп и сою, поел. Сварил новый котелок щей из лебеды, скипятил чайник, принес воды, вынес ведерко с нечистотами, почитал и лег спать, Надежда сегодня дома не ночевала, будем ждать ее завтра.

04.07.42

Нарочно долго спал, чтоб рано не есть хлеб. Лишь в пол одиннадцатого сходил в булочную, выкупил пайку, пожевал с супом. Позвала тетя Женя, спросила буду ли варить что–нибудь. Трава была снес к ней варить щи. Дров напилил ей за это. На последние 150 р. купил у тети Иды 100 гр. табаку, снес отцу, часть оставил себе. В столовку эти 2 дня итти не зачем, талончики проел, сижу голодный. Хлеб давно с,еден, лишь щи из лебеды стоят перед носом, но воду лакать скучно, надеюсь, что Надежда принесет чего—нибудь вечерком, а то придется туго. Меня опять подзатрёт. Последние деньги отдал за табак, еще 50 р. должен, и жрать нечего, как все надоело. Чувствую себя неважно, ноги совсем отказывают, а бродить хочешь, ни хочешь, а надо. По радио на завтра об,явили выдачу крупы и соли, мало радости. Скорей бы об,являли масло и сахар, мясо–же е меня в столовке давно проедено. Постараюсь следующую неделю, талончики крупяные растянуть на все 5 дней, а то тяжело. Мясо же совсем брать не буду в магазине куда выгоднее его выкупать, особенно, когда дают сельди иль колбасу. Погода на улице какая–то странная, то солнце, то дождь. А в Ленинграде творится что то несуразное говорят будут эвакуировать всех престарелых и малолетних. Мы же наверно останемся здесь подыхать. Я уж ни на что не надеюсь. Живу просто так как во сне, без цели и прочего. На фронте дела вновь осложнились. После 8ми месячной обороны сдали Севастополь, немец усиленно наступает на Курском направлении. Что–то не особенно верится, что война окончится в 1942 г. Так–же угнетает меня одиночество, хоть бы отец скорей поправлялся, да возвращался домой. Все было б полегче, он бы что–нибудь скомбинировал нащет пожрать. Да тежеловато, уж скорей бы настала какая–нибудь перемена. Это тоже не житье. Сейчас сижу и гадаю, придет Надежда или нет, а время 6 часов.

05.07.42

Вчера вечером часов в 10ть сидел на окне и читал, уже хотел ложиться спать, смотрю идет домой Надежда с Генькой. Она увидела меня позвала к себе. Дала кусок хлеба с селедкой, желе и кружку соевого молока. Так что ужин более не менее состоялся. Ночью проснулся в 3 ч. хоть глаз выколи не могу уснуть, почитал Куприна, когда зашло солнышко тщетно пытался прикурить через увеличительное стекло, но ничего не вышло. Задремал до 8 ч. дольше тянуть не мог, страшно хотелось жрать. Выкупил хлеб, с,ел грамм 300 с супом, остальное решил оставить к обеду, тем более, что впереди день, а на столовку сегодня нет надежды, талоны сожраны. Но проклятый хлеб не дает покоя, когда лежит перед глазами, сколько раз я пытался оставлять его на день к обеду, как ни заклинал себя не притрагиваться к нему, ничего не помогало. Голод свыше моих сил, и я по кусочку незаметно сжевал его к 12ти часам. После часов до 3х мне удалось вздремнуть. Доел суп из травы и прикончил последний дневной паек.

Хоть денег и осталось 20 р. все–же пошел к булочной и купил на десятку щавеля. Сварил щей на проклятой буржуйке, которая своим дымом выводит меня из себя, похлебал немного и понес отцу остатки табаку. Получил от него 50 р. рассчитался с тетей Идой. Увидав меня в окно дворничиха всучила мне повестку, в которой меня завтра требуют в милицию в военно–учетный стол, кой черт им от меня надо, уж не хотят ли взять в армию? А я бы сейчас не прочь, лишь бы кормили, а там хоть трава не расти. Пришел домой сижу и пишу голодный как черт. Сегодня уже не на что надеяться. Утешаю себя мыслью, что завтра можно кое что забрать в столовке. Решил завтра утром выкупить 250 хлеба, днем часа в 3 пожрать столовской похлебки, а попозже выкупить остальные 250 гр. Так будет более ни менее подходяще. К тому же надо рассчитать крупяные талончики так, чтоб хватило на все 5 дней, а мясное вовсе не брать, а выкупить выдачу в магазине, что куда выгоднее, особенно если будут давать рыбой, иль колбасой. А там глядишь об,явят сахар и масло и будет лафа. Завтра опять хлопоты. Надо сходить в милицию, трест, столовую, к доктору и батьке, надо к тому же выкупить соль, если сегодня не успею. Скорей бы наступала ночь, а там и утро, а то желудок требует жратвы. Хорошо что оставил себе немного табаку, все полегче, немножко перебиваешь голод.

06.07.42

Утром встал, стал приберать квартеру, подмел пол, привел комнату в более не менее приличный вид. Пришла Надежда дала мне банку желе. Сходил выкупил хлеба, на этот раз поборол дьявольский соблазн и взял 250 гр. пожевал с желе. Пошел в поликлинику, взял номерок к врачу. Зашел в милицию в ВУС по повестке, меня назначили завтра в военкомат на медкомиссию. Зашел в книжный магазин, хоть денег было мало, но все–же купил «Капитальный ремонт». Дома полежал немного и пополз в столовку. Отчаянная очередь, выстоял 2 ч. и получил 3 запеканки и 1 порцию колбасы. Колбасу с,ел дорогой. Запеканку принес домой, но пошамить не стал, пора было итти к врачу. У врача просидел целых 2 ч. По пути домой выкупил остальные 250 гр. хлеба. На лестнице встретил Надежду, она дала мне пол кружки коровьего молока. Так что в 7 ч. поужинал запеканкой и хлебом с молоком. Лег полежать и уснул. Проснулся в пол десятого вечера, покурил и лег спать.

07.07.42

В 9 ч. встал собрался за хлебом. На лестнице увидал Надежду, она сообщила мне, что в магазинах дают по масляным картачкам свиной жир, я не поверил, т.к. вчера ничего не об,являл, но дойдя до магазина убедился, что она права. Сходил домой за карточкой, поставил у тети Жени чайник, а сам пополз в магазин, именно пополз, потому что ноги у меня здорово стали отказывать особенно сегодня. Выкупил жир, очень хороший, и хлеб. Попил горячего чая с хлебом (опять выкупил 250 гр.) и жиром и лег полежать. В 11 ч. об,явили по радио, что завтра выдача кон. Изделий. Так что получим 300 гр. конфет. В двенадцатом побрел в Военкомат. Там меня продержали до 5 ч.в. Осматривал меня глазник, и вновь признал абсолютно негодным со снятием с учета. Пришел домой взял кастрюлю и пошел в столовую. Взял 4 запеканки, выкупил 250 гр. хлеба. В 7 ч. пошамал запеканку с хлебом и жиром и почувствовал себя прилично, а завтра утром получим сладости, осталось еще жиру и все идет нормально.

08.07.42

Утром сразу двинул в магазин за конфетами. Простоял пол часа получил 300 гр. шоколадных конфет с начинкой из орехов, под названием «Иран». Выкупил 400 гр. соли, сходил к Филиппову, выкупил пол кило хлеба и пришел домой. Поел хлеб с остатками вчерашнего жира и принялся за конфеты и в это время получил от отца писульку в которой беспокоился, что я не приходил к нему 2 дня и надоедал просьбами о хлебе. Написал ему откровенно, что я еле хожу и не могу ему прислать, что он просит. Захватил судок и пошел к отцу, поговорил с ним через окно и пошел в столовую. Взял 4 запеканки и вернулся домой. Поел немного запеканки и стал читать попутно уплетая конфеты. Попозже доел запеканку и оставшийся кусочек хлеба. Попозже доел конфеты и докурил табак, запасы кончились и я лег спать.

09.07.42

Выкупил хлеб, сразу съел, поехал на завод за деньгами, но ничего не получил и зайдя в б–ку поехал домой. Пришла Надежда принесла 1 ½ буханки хлеба, вернее булки, дала мне кусок и оставив 1 буханку на хранение ушла обещав придти домой вечером. Пошел в столовую, на пути заглянул к отцу, стрельнул у него табачку. Взял в столовой 1 кашу и щи, и пришел домой. Доел кашу, почитал и сейчас сижу и пишу, поджидаю Надежду, авось к ужину что–нибудь перепадет. Завтра тяжелый день, талончиков в столовую нема, только ½ хлеба, да и денег нет, а то б купил травы и наварил щей, но завтра будет видно.

10.07.42

Таких несчастливых дней у меня пожалуй давно не было. Дело в том, что я истратив 200 р. отцу на табак сам остался без денег, надеялся, что–нибудь продать, получить на заводе, на все обратилось как нарочно против меня. Утром выкупил хлеб (к счастью денег на него хватило) страшный соблазн заставил меня к 12 ч. дня доесть последнюю крошку, а доедая его я знал, что впереди целый день, а жрать нечего, в столовую? нет крупы, что–нибудь прикупить? Даже на лебеду нет десятки. И все–же хлеб съел сразу, нет абсолютно никакого терпенья и я скажу по правде если меня дома лежит что–нибудь сестное, будь я даже не особенно голоден, я не могу отделаться от соблазна и немедленно посылаю все в желудок, ни считаясь ни с какими последствиями, еда, особенно хлеб – это магнит, который так притягивает, что если притронулся к нему, то никакая сила не заставит меня успокоится, пока я его не доем. Приведу характерные случаи. Утром нарочно стараюсь поспать подольше, чтоб позднее пожрать и заэкономить кусочек на день. Встаю около 9 ч. (при отце непременно бы в 6 ч. у.) пока возишься, одеваешься, приходишь с булочной около 10 ч. еще по дороге съедаешь все довески и обгложишь хлеб со всех сторон. Сядешь, посмотришь на него, отрежишь кусок грамм на 150–200 завернешь в бумагу и спрячешь в буфет с глаз подальше. Съешь хлеб с солью (чай теперь не кипячу, вообще буржуйку топлю редко, сташная нужда в спичках и вообще она стала здорово дымить) запивая водичкой, подчас сырой. Съем лягу в кровать делать нечего, дремлю стараюсь не думать об оставшемся куске, или вообще о масле, сладостях в день выдачи, но где там, буфет притягивает как магнит. Обманывая себя подхожу думаю дай посмотрю много ли оставил к обеду, вынимаю кусок смотрю, вижу неровно отрезан иль отстала корка, – откусываю кусочек и уж магнит притянул, говорю себе к обеду можно оставить и поменьше, беру ножик, отрезаю корку, но не утерпев махаю на все рукой и к 11 ч. доедаю все. Так изо дня в день, но хорошо если в этот день выдача масла, сахара, иль особенно селедок. Тогда более не менее подкрепишься и к тому же знаешь, что на обед принесешь чего–нибудь, но в такой день как сегодня это рискованно. Сухой хлеб совершенно не сытен и его можно сожрать сколько угодно. Так что сегодня к 12 ч. дня у меня создалась печальная картина, жратвы нет и не придвидится, денег тоже нет, а впереди целый день. Собрал кой какие тряпки, пошел в магазин – не берут, в отчаянии отобрал несколько книг, хоть это для меня нож в сердце, прихожу к магазину, записка «Закрыто на обед с 2х до 3х», а время 2 ч., идти домой возвращаться обратно нет смысла, ноги совсем не ходят, сел стал ждать, но напрасно, книг у меня не взяли. В страшном отчаянии пришел домой, бросился в кровать, подошло такое отчаяние, что рассказать трудно, голодный без денег, а главное одинок не с кем даже поделиться, а это очень тяжело особенно мне, который привык чтоб за мной вечно ходили няньки, заботились обо мне, всегда я был в кругу домашних, сколько раз я мечтал остаться на время один, спокойно почитать, пописать, горькая ирония – мечта исполнилась, я один, мне никто не мешает, сиди пиши и читай сколько угодно – тяжело. Чтоб я только не отдал за то чтобы очутиться в прежнем положении, видно судьба платит мне злом за прежнюю беспечную, сытую жизнь. И вот сейчас я нахожусь под страшным впечатлением, все мне кажется неправдоподобным, особенно потеря родных. А голод наоборот так и стоит перед глазами. Мне кажется, что я голодаю всю жизнь, мне не верится, что раньше я ел, что и сколько хотел, вообще кажется странным, что перед носом лежала жратва, а ты о ней и не думаешь. А сейчас еда закрыла все собой. Ночью во сне – обязательно еда, лежишь не спишь, думаешь и мечтаешь об еде, читаешь книгу, более всего интересуют те места, где описываются обеды, и т.п. Выйдешь на улицу все напоминает о голоде и блокаде, Ленинград стал не тот, совсем иной холодный и неприветливый, всюду пустота, толкучки, менка, и на каждом шагу истощенные лица. И вот посмотришь на все это и порой хочется махнуть на все рукой, все надоело и опостылело, надоело бороться с голодом и невзгодами, но порой подумаешь, вспомнишь как жили раньше и скажешь, неужели так будет продолжаться вечно, наступит же конец всей этой передряги и как подумаешь, о нормальной сытой жизни вновь хочется бороться за существование, за будущее. И вот такие настроения бывают у меня в зависимости от обстоятельств. Полежал я в отчаянии, но лежи не лежи, а ничто само не придет. Постучался к Комарихе и занял у ней 13 р., пошел к врачу, на обратном пути купил лебеды на 10ку, много мучений и времени стоило мне достать огня, чтоб затопить буржуйку. Кое как раздобыл огонька, стал варить щи, буржуйка дымит как назло, наплакался пока варил. Все–же сварил и поел горячей бурды, сытности никакой, но все ничего полегче. Так и лег спать.

11.07.42

Проснулся, перспектива вновь неутешительна, денег в кармане 3 р, утешало одно, что можно пойти в столовку и во–вторых сегодня выдача молока соевого, по 1 литру, а на все это вместе с хлебом хватит и тройки. Я люблю такие дни, когда бывают выдачи продуктов, особенно утром приятно, встаешь и знаешь, что сейчас у тебя будет хлеб и еще чего там, смотря по выдачи. Стоишь в очереди в магазин и это наоборот не раздражает, а вызывает удовольствие, и вот выкупаешь, масло, сахар иль сельди, зайдешь в булочную за хлебом и тащишь все домой, самые приятные минуты. Пошел я в магазин, молоко дают, конечно очередь, получил, выкупил хлеб, пришел домой. Решил молока и хлеба оставить к обеду, поел, лег полежать, подремал, но магнит начал действовать все сильнее и сильнее и я к 12 ч. допил молоко и доел хлеб. После до 3 ч. лежал и читал, а потом пошел в столовку, но и тут как назло неудача, ничего нет, одна лапша с маслом, да битки, масляной карточки у меня не было, а на битки не хватало денег, да и все равно я твердо решил выкупать мясо в магазине, а тем более, что завтра выдача килек. Вернулся домой, почитал, захватил масляную карточку и обратно в столовку, оказалось, что есть пшенная каша и я взяв 3 порции пошел домой. Тетя Женя дала мен тарелку щей и я более ни менее пообедал. Но главная забота в том, что на завтра нет денег, даже килек выкупить не на что, несколько раз подымался к Бояриновым, но никого не застал. Делать нечего взял ботинки пошел к булочной, потолкался, но напрасно, пришлось вернуться. В отчаянии опять пошел в 24ый, но по пути встретил Евдокию Ивановну, у которой одолжил 15 р., точно гора с плеч свалилась, на продукты пока хватит. Вот сейчас сижу пишу и мечтаю как завтра я утром поем килек с хлебом, а сам все время прислушиваюсь не идет ли Надежда, но когда что либо ждешь никогда не дождешься, так пожалуй и придется лечь, нет Надежды, нет и ужина, а время уж пол десятого, но надеемся на завтрашние кильки и лягем спать.

12.07.42

Утром пошел прямо в магазин, выкупил 400 гр. килек, в булочной взял хлеб и придя домой навернул половину. Полежал, взял 5 килек снес отцу, взамен получил малость табачку. В столовой взял 2 гороховые каши, в 5 ч. поел кашу, доел кильки и хлеб, тетя Женя дала миску щей, похлебал, покурил, почитал и лег спать.

13.07.42

Выкупил хлеб, на улице дождь. Поел грамм 200, оставил остальное и задремал до 12 ч. сходил в жакт, взял бланк на перерегистрацию паспорта, сходил на Майорова 38, перерегистрировал паспорт, пошел в столовую, взял 3е щей, навернул их с куском хлеба. В 5 ч. доел хлеб, который сегодня у меня чудом остался. Есть слух, что завтра будет выдача масла, хорошо если это точно, утром попробуем хлебца с маслом. Надежда эти дни дома не бывает, так что мне вечером приходится ложиться без ужина, хоть бы сегодня на счастье заглянула.

14.07.42

Действительно утром в магазинах давали русское масло, я выкупил 200 гр, хлеба на этот раз взял 250 гр. Поел, вроде нечего. Полежал, пошел в столовку. На этот раз были щи без выреза крупы, взял 4 порции. Пошел поел щей, попозже выкупил остальные пол пайки хлеба и поев с маслом лег спать.

15.07.42

Сегодня выдача пшена. У меня на этот раз от столовой заэкономилось 120 гр. Выкупил пшеном, в булочной на этот раз опять выкупил только пол пайки. Немного от вчерашнего осталось масла, доел с хлебом, в 1м часу пошел в лечебницу за номерком на комиссию. По пути, хоть денег и в обрез, купил за 7 р. роман Дюма «Тайный заговор». В поликлинике пришлось посидеть, прежде чем получил номерок на завтра. Домой шел под проливным дождем, весь вымок. Как пришел стал варить кашу, поел, делать нечего, погода разгулялась, пошел в «Смену» смотрел «Ленинград в борьбе». Обратно когда шел выкупил остальной хлеб. Дома поужинал, если это можно назвать ужином, почитал. В окно видел как Надежда шла с Генькой домой, но ко мне не заглянула. Вообще уж дней с 10ти она у меня не была, что–ж ладно, не заплачем, хоть и обидно. Надо сказать, что ноги у меня совсем сдали, с каждым днем все хуже и хуже, что–то будет дальше, не знаю. Очень тяжело так–же одиночество, целый день один да один, не с кем словом перекинуться. В квартере нас сейчас живет двое, и я Паня. Любка эвакуировалась. Жду не дождусь, когда отец вернется домой. Вот уж месяц, как он в больнице, ему лучше, ходит без палки и наверно на днях выпишется.

16.07.42

Дни скучны и однообразны. Вчера, поздно заснул и проснулся лишь в 8 ч., на улице невеселая погода, дождь, в этом году лета так и не видно. Сходил в булочную. Пожевал хлеба с горчицей и солью, запивая сырой водой. Спичек нет, буржуйку не затопить, так что горячего я теперь редко вижу. Сходил в поликлинику на комиссию, отсрочили на 10 дней, в 11 ч. радостная весть по радио,

выдача конфет, значит пососем сладенького.

20.07.42

Тошно писать. Все по–прежнему, сижу голодный и без денег. Скорей бы вышел отец. Ноги мои все хуже и хуже.

28.07.42

Писать как то неохота да и руки огрубели и не слушаются. Чувствую себя попрежнему слабо, ноги день лучше, день хуже. Ездил с Белкиной в Н.Деревню за лебедой, 3 дня варил щи не ходя в столовку, отец еще в больнице, врач с 1го августа назначил меня на усиленное питание, самое главное получить на заводе карточки, еду завтра.

29.07.42

Ну как говорится слава богу, дело, которое так меня волновало и беспокоило, окончилось и на этот раз в мою пользу, хотя признаться я думал, что на сей раз никакая кривая меня не вывезет. Утром проснулся, дождь на улице хлещет во–всю (погода стоит на редкость дождливая и прохладная), сходил в булочную выкупил хлеб, пожевал всухомятку и делать нечего, хочешь не хочешь а на завод ехать надо. Настроение неважное в успехе не уверен, ведь не шутки, 8 месяцев по б/л и все рабочая категория, правда 2 дня я работал, но это …, которой вряд ли кого проведешь, но все–же у меня была небольшая надежда, и я надеялся на авось. По пути зашел в магазин, стоит огромная очередь за крупой и мясом, я же решил выкупить все к обеду и поехал прямо на завод. Приезжаю в цех, стал читать приказы, вдруг идет мой бывший начальник – Маслов, он вернулся из командировки и занимает должность начальника по труду. Поздоровался со мной за руку, спросил о здоровье, сказал, что карточки выдают. Я пошел в бухгалтерию. Та, которая выдает карточки, узнав что я в данный момент на сижу на больничном, послала меня к отметчицам, у меня сразу рухнули всякие надежды, так и думал, что пошлют в бюро найма и увольнения. И действительно как только табельщица увидела меня подняла писк «Довольно гулять! Пора на иждивенческую! Поработал 2 дня и опять исчез». Я к Маслову, об,яснил ему все, показал направление на усиленное питание, доказывал, что после, окрепнув, сразу выйду на работу, что иждивенческая меня совсем погубит. И Маслов вняв моим мольбам, несмотря на ядовитые нападки табельщицы, разрешил чтоб мне выдали карточку. Я на радостях прям обратно в бухгалтерию и без особой проволочки получил рабочую категорию. Похоже мне покровительтвует сама богиня счастья, я домой летел как на крыльях, хоть ноги еле шагали. Теперь все пойдет как по маслу. С 1го августа прикреплюсь на усиленное в столовой, поддержусь до 15го, а там выйду на работу, а там будет видно. Пришел домой, напилил дров, принес воды, пошел в магазин, выкупил 300 гр. баранины и 300 гр. вермишели. у булочной купил на 7р. зелени и пришел домой варить суп. Решил все разделить на 3 дня, разделил, стал варить, сварил мировой суп, выкупил хлеба и все с,ел. И видно не судьба, чтоб продукты у меня пролежали ночь. Часов в 9 вновь поставил суп на буржуйку и снова голью с,ел пол кастрюли. Никакая сила не может меня удержать от соблазна и я совершенно не владею собой. Спокоен лишь тогда, когда все с,ем. Завтра 30го, выдадут 200 гр. сливочного масла, поем с хлебом и супом, 31го придется пожрать только одного хлеба и то выкупать надо за 1е число, а карточки сдавать надо будет в столовую, но пусть, один день не выдадут хлеба, проживу на каше и супе. 31го придется туго но за 1 день не умру, зато 1го будем питаться нормально, не надо ждать выдач, не надо возиться с буржуйкой, а главное никакого соблазна, все равномерно и по порядку, не то что дома, с,ешь все сразу, а потом зубы на полку. К тому ж там помимо пайка будут давать еще что–нибудь, вообщем увидим. Паршиво то, что ходить далековато (Майорова 55) а ходить придется очевидно по 3 раза в сутки. Ну да это ерунда, за хорошей жратвой можно ходить и дальше. Сейчас у меня одна забота, скорей бы отца выписали из больницы, это значительно развяжет мне руки, так как он теперь поправился и ходит пожалуй лучше чем я. К тому же он не будет сидеть без денег, табаку, и факт будет комбинировать нащет пожрать. Я же малоопытен и неучен в таких делах, менять и продавать не умею, и вообще проклятая застенчивость очень меня губит, но это виновато воспитание, я привык до 20 лет, чтоб за мной ухаживали, жил беззаботно на всем готовом, абсолютно не понимал ничего в хозяйстве и плохо знал жизнь. И вот все перевернулось все заботы обрушились на меня и я неопытный и наивный конечно подрастерялся. К тому же я слаб и болел, мне трудно ходить, а ходить надо. К тому ж разные неприятности часто выводят из равновесия и доводят до отчаяния, хочется в такие минуты лечь и не о чем не думать, ничего не делать, главное не с кем поделиться горем, не с кем посоветываться. Но жить хочется и вновь заставляешь себя бродить, хлопотать, заботиться. Так и идет время. Отец же никак не хочет понять мое состояние и требует от меня непосильного, одолевает меня разными просьбами, которые я не могу исполнить, а главное требует табаку и денег. И каждый раз как я к нему прихожу всегда одна и та–же картина. Он пилит меня, скулит что я бесподвижен, что со мной пропадешь и т.п. Мне–ж слушать такие речи страшно обидно тем более, что я все что мог сделал ему. Во первых он факт лучше меня питается в данный момент, а просит у меня нащет пожрать. Я же со своего пайка носил ему, несмотря на то что он сытнее меня, килек, конфет. Носил запеканку, на последние деньги купил ему табаку, снес хоть сам остался без курева. Сколько раз бродил в его проклятый трест клянчить. И много разного другого. Он же ничего этого не признает и винит меня в бесподвижности. Особенно больно мне то, что когда я лежал в больнице он ни разу не принес мне передачи, хоть бы щепотку табаку. А у него были возможности. Табак у него был, деньги были, продукты тоже, во первых он привез из Ладоги крупы, капусты, хлеба, во вторых много менял, в третьих много получал из треста, в четвертых мать перед смертью ничего не ела, а когда умерла карточки остались ему. И при всем этом я не получил ни крошки. И теперь еще обижается на меня, а я бываю у него чуть ли не каждый день, а то и по нескольку раз в день. Вот это–то меня раздражает и страшно нервирует и я жду недождусь, когда его выпишут домой, повторяю, что он сейчас крепче меня. Нащет Нади. Одно время она заходила ко мне несколько дней подряд, приносила сои и я чувствовал себя прилично, даже отцу носил сою, но последнее время она вновь перестала появляться, так что я попрежнему один. Делать толком ничего не делаю и без дела не сижу, а самое главное только и думаешь об еде, даже книги не идут на ум. Погода тоже как бы аккомпонирует настроению, все дожди, да дожди. Были б деньги и ходили б ноги я старался больше бы бывать дома, ходил в кино и т.п. меньше бы думал об еде. А тут выкупишь продукты и сидишь перед ними. Соблазн адский, и конечно сразу все съедаешь. Нащет самой войны. Обстрелы стали вроде реже, но если и бывают, то снаряды рвутся в непосредственной близости, даже на Демидовом мосту. Тревог же не бывает вовсе, в июле пожалуй была одна тревога и то тихая. Вообще же стрельба слышится часто, это за последнее время работает наша артиллерия, кажется наши зашевелились вновь. Вообще же на фронте дела не блестят. В данный момент происходят жесточайшие бои на Дону, в р–нах Ростова, Новочеркасска и Воронежа, немец упорно лезет в промышленный центр за углем, железом, нефтью. За последние дни наши части оставили Ворошиловград, Новочеркасск, Ростов, немец напирает, лишь под Воронежем удалось сдержать его и наши части контратакуют. Вообщем положение неважное и что будет дальше неизвестно.

Между прочим я узнал, что Нина М. живет сейчас в Ярославле и работает на …комбинате, я с пол месяца назад послал ей письмо и вот жду ответа. Жиличка с 26го которая дала мне адрес, советует мне тоже уезжать хотя бы к Н. в Ярославль, но я ехать никуда не собираюсь. Куда ехать? К кому? С чем? Легко сказать бросай вещи и кати без денег неизвестно куда. Мы ж с отцом решили остаться до конца в городе, будь что будет, от судьбы не уйдешь.

30.07.42

Как встал пошел в магазин за маслом, чертовская очередь. Много магазинов закрыли, несколько магазинов об,еденили в один и поэтому получилась волынка. Получил масло, выкупил хлеб (250 как всегда) пришел домой подогрел супу, скипятил чаю. Поел все, масло оставил на вечер, с остальной пайкой хлеба, но адский соблазн притягивал магнитом и я несколько раз подбирался к нему с ложкой и ел голью кусками, хлеб выкупить было так рано жаль, я б тогда остался голодный на целый день. А не утерпеть, чтоб не тронуть. Скорей бы питаться в столовке на усиленном и прикончить эту муку. Между прочим этим страдаю не один я, а часто от других слышишь то–же. Особенно от Вальки Белкина матери. Мы с ней вместе съездили за травой, вместе стояли в очереди за маслом. Она тоже бюллетенит и еле ходит. Сходил к отцу, взял у него паспорт и доверенность, чтоб получить на него карточки в тресте. От него прямо к врачу от врача в трест за карточками, но народу было до черта и я пошел домой, выкупив по дороге 250 гр. хлеба. Только пришел домой, заглянула тетя Женя принесла мне кастрюльку борща. Оставалось еще немного масла и так что я поужинал ничего и лег спать не голодный.

31.07.42

В 9ч. выкупил пол пайки хлеба — съел. Полежал, почитал, пошел в магазин, выкупил хоз. и туалетное мыло и заодно остальную часть хлеба. Не утерпел и к 1ч. дня с,ел его, хоть знал, что впереди голодный день. Пошел прикрепляться к столовой. Народу до черта. Стоял стоял, выяснилось, что у кого хлеб забран вперед, того не прикрепляют. Таких оказалось несколько человек, пошли к директору они, им разрешили прикрепиться, но предварительно заставили написать заявление, что при окончании питания хлеб у них вырежут на 1 день вперед. Я кое как раздобыл карандаш, пошел искать бумагу. Нашел на улице кусок, кое–как написал заявление, директор подписал и я прикрепился, так что с завтрашнего дня можно уже питаться. Одна забота надо доставать денег а то в столовке обходится все дорого. Пришел домой, отдохнул немного и побрел в трест за карточками. Но тут не повезло, надо справку с больницы. Пошел к отцу, посидел с ним, поговорил на лестнице, он на этот раз был настроен мирно, сговорились что я завтра приду к нему за справкой. Пришел домой к 7ч. вечера, не жравши с утра, но нет так ничего не поделаешь, почитал и лег спать голодный.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.