wpthemepostegraund

Боли соседства без границы

Смeю oднaкo скaзaть, чтo мaлo кaкaя прoигрaннaя вoйнa стoилa Пoльшe тaк дoрoгo, кaк этa быстрaя, oтнoситeльнo дeшeвaя и яркaя пoбeдa. Имeннo тoгдa прoизoшлo культурнo-пoлитичeскoe вoзрoждeниe «нeпoлитичeскиx» нaций, кoгдa из «нaрoдныx тeл» вырaстaли «нaциoнaльныe гoлoвы». Этo выздoрoвлeниe и прoзрeниe прoизoшлo блaгoдaря усилиям интeллeктуaлoв, среди которых особо харизматическими фигурами были главный редактор эмиграционного журнала «Культура» Ежи Гедройц, а в Польше — уроженец Львова Яцек Куронь. Так начинается летописный рассказ об одном из первых «крепких» акцентов украинско-польского соседства — походе на Киев польского князя Болеслава Храброго (он поддержал зятя, русского князя Святополка, в борьбе за киевский престол с Ярославом Мудрым), состоявшемся 990 лет назад. Тогда казалось, что повторится сценарий 1918—1919 годов: обе воюющие стороны — нацистская Германия и советская Россия — изнурит война, и они ослабеют, что откроет путь к восстановлению самостоятельности и Польши, и Украины. Автор статьи: Юрий Гаврилюк "Зеркало Недели" Столетие между Венс­ким конгрессом 1815 г. Прямым следствием выигранной войны было откапывание все еще не засыпанной пропасти между нациями-соседями, образование незалеченной раны в виде постоянного кипения в Галичине, появление в межвоенной Польше кошмара, которым является последнее оружие побежденных — терроризм… В таких условиях украинско-польский конфликт, начавшийся в 1918 году ноябрьским восстанием в Галичине, стал своеобразной «тридцатилетней войной» за восстановление национальной границы. Поэтому и сейчас перед нами всеми (конечно, прежде всего — перед историками и политиками) стоит задача научиться о плохих делах минувших поколений говорить искренне и без обид для их внуков.Соседство, чтобы быть добрым, должно опираться на партнерство, а не на призрачное «братство», которое в целом вырождается в попытку одной из сторон занять позицию «старшего брата», а иногда даже вписывается в схему истории Каина и Авеля. Эта, можно сказать, идиллия длилась лишь до середины ХІV века, когда Польша, преодолев раздробленность на удельные княжества и имея более выгодное геополитическое расположение, получила преимущество над Русью. И в этом прошлом украинцы были более слабой стороной, что последовательно использовали поляки (русские тоже). Совместная борьба украинцев и поляков с большевистской Россией, которая стала последствием Варшавского договора (в апреле 1920 года), вносит в этот образ немного светлых тонов, ведь заверши­лась она Рижским трактатом, закрепившим за Польшей «Восточные кресы», а ее украинским союзникам оставившим миску каши в лагерях интернированных. Прозвучавшие во время работы над Варшавским договором слова, что без свободной Украины не может быть свободной Польши, стали пророческими. Ра­зумеется, о своей свободе поляки не забыли, но, намечая границы, в которых польская свобода должна быть реализована, в том, что касалось их более слабых тогда соседей, склонялись, скорее, к максиме древнеримских завоевателей — «Vae victis! На гравюре 1770-х годов с панорамой Холма видим латинскую надпись «Civitas Chelmensis in Russia» (Город Холм в Руси). Попытаюсь изложить свое видение украинско-польского соседст­ва, «добрососедством» ставшим лишь тогда, когда фундамент под него заложила в Ялте «Большая тройка», начертав нынешнюю межгосударственную границу. Этот родственный аспект русско-польских отношений, хотя старшие князья иногда использовали его как повод, чтобы с пользой для себя вмешиваться в дела неопытных племянников с дру­гой стороны границы, значительно ослаблял напряжение политического характера, когда оно возникало. Воспользовав­шись этим преимуществом, она начала поглощать украинские земли: в первой половине ХVІІ века границы Короны Поль­ской про­ходили восточнее Новгорода-Северского, Батурина, Гадяча, Полтавы. К сожалению, до сих пор польские и украинские историки не пришли к согласию относительно непосредственных причин начала кровавой борьбы и количества ее жертв. Одновременно большинство поляков «из-за Буга» переселили в Польшу, в большей степени «добровольно», ведь мало кто хотел оставаться в «советском раю» (всего около двух миллионов, в том числе из Украины — свыше 800 тысяч). Было видно, что Украина и Польша, которые поднимались из пепла, находятся в ситуации сиамских близнецов. Эта украинско-польская партизанская «война в войне» в 1943—1944 годах охватила Волынь, Восточную Галичину и Холмщину. История, если смотреть на нее с широкой перспективы, — процесс очень динамичный. Поскольку же сегодня ни Польша, ни Украина не пытаются претендовать на какую-то особую геополитическую роль, полагаю, в их общее будущее можно смотреть с оптимизмом, который не смогут перечеркнуть болезненные воспоминания из прошлого. «Польский элемент» был усилен местными магнатами и шляхтой, которая отрекалась от своего «руського» рода и греческой веры и становилась на сторону господствующей политической нации. Но когда состоялась отсроченная на два десятилетия экзекуция польской независимости, показалось, что клич «За нашу и вашу свободу», с которым в ХІХ веке выступали польские демократы, совсем забыт. Человеческой натуре присуще стремление к справедливости. Большая часть украинской территории, вплоть до берегов Днепра, в дальней­шем оставалась в границах Речи Посполитой, хотя принадлежность Галичины или Холмщи­ны к украинскому (по тогдашней терминологии — руському) этноисторическому пространству не отрицали. Хотя случались и инциденты (такие, как упомянутый поход 1018 года), в целом это были отношения мирные, даже родственные: ведь семейные союзы между князьями разной веры с обеих сторон границы — закономерность. — Горе побежденным!» Такой принцип применили варшавские и провинциальные политики и чиновники и в более позднем, уже мирном «государственном строительстве на кресах». Отмечать их 65-ю годовщину будут 11 июля этого года. Летом 1944 года указанные территории были заняты советскими войсками, а в Холме (позже в Люблине) начал действовать просоветский Польский комитет национального освобождения. «В год 1018 отправился Болеслав, князь лядский, со Святополком на Ярослава, с ляхами». Война эта, в частности ее первая часть, оборона Львова, вошла в национальную легенду и мифологию. Ведь даже польские национальные деятели того времени, и слова не сказавшие о восстановлении Польши в границах Речи Посполитой 1772 года, считали, что в ее границах должна быть вся Галичина, Холмщина, Берестей­щина и Западная Волынь — территории, после Берестейского мира в феврале 1918 года признанные за Украинской Народной Республи­кой. Верстовыми столбами этой новой польско-украинской дороги были «Договор о добрососедстве, дружественных отношениях и сотрудничестве» в мае 1992 года, а также ряд других документов, завершением которых стало Общее заявление президентов Республики Польши и Украины «К согласию и единению», подписанное в Киеве в мае 1997-го. В межвоенном 20-летии эта война тлеяла в подполье и время от времени вспыхивала актами насилия, чтобы разгореться снова в 40-е годы. и началом Первой мировой войны, которое было периодом относительной политической стабильности в Восточной Ев­ропе, вместе с тем стало эпохой наций и национализма. 2002—2007 годы отмечены рядом мероприятий в память жертв акции «Висла» (Красичин, 18—19 апреля 2002 года; Варшава, 28 апреля 2007 года), жертв украинского и польского подполья в 1943—1945 годах (Павловка на Волыни, 11 июля 2003 года; Павлокома на Подкарпатье, 13 мая 2006 года) и участников украинско-польской войны 1918—1919 годов на Галичи­не — открытие Мемориала воинам Украинской галицкой армии и восстановленного Польского военного кладбища во Львове (24 июня 2005 года).Кровь, пролитая в XVII—XVIII веках, уже не становится возбудителем всенародных эмоций. К сожалению, на протяжении последних веков украинско-польским отношениям присуща «безграничность», из которой проистекают и все беды первой половины ХХ века. Хотя республика Войска Запорожского, созданная победами Хмельнитчины, которой, несмотря на ограничение территории и суверенитета, удалось удержаться на политической карте Ев­ропы до середины ХVІІІ века, ста­ла краеугольным камнем современной украинской нации. Так была подготовлена реальная почва для вывода польской «восточной политики» из тупика, в который она начала идти при последних Пястах, чтобы полностью там увязнуть во времена Ягеллонов. Именно Польша стала первой страной, признавшей независимость Украины: 2 декабря 1991 года, сразу после референдума. На этих территориях селились польские землевладельцы, мещане, а кое-где — и крестьяне. Поляки, имея военное преимущество, заняли названные территории, а в апреле 1920 года добились от Симона Петлюры, которому к горлу был приставлен российский штык, признания восточной границы Польши по линии Збруча. Итак, когда после развала империй (в первую очередь Российской и Австро-Венгерской) начала вырисовываться новая политическая карта Центрально-Восточной Европы, стало понятно, что «украинский вопрос» — это уже не элемент местного, «русинского» или «малороссийского» — этнографического колорита на «Востоке Польши» или «Юге России». В общечеловеческом же измерении одним из способов его реализации является право наций на самоопределение, — именно этот принцип в 1918 году открыл возрожденной Польше путь к ее международному признанию.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.

Сайт для женщин: lazamky.ru