wpthemepostegraund

Афанасий Ордин-Нащокин и его блудный сын Воин

17 век  
биография  

Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин(1605-1680) — сын бедного псковского чиновника, прославившийся на ниве дипломатии.

В 1642 г. он исполняет поручение по размежеванию земель со Швецией
В 1650 г. был посредником между московским воеводой (Хованским ) и населением Пскова во время Псковского бунта.

В 1654 был назначен воеводой в город Друю.

В 1656 г. получил ответственный пост — воеводы в Кокенгаузене (Царевичеве-Дмитриеве), бывшем центральным пунктом русских приобретений в Ливонии.

Благодаря успешной деятельности на этом поприще, получил чин думного дворянина и звание наместника Шацкого и Лифляндской земли.

В 1658 г. участвовал в заключении Велиесарского перемирия, сохранившем за русскими, сверх ожидания царя, все их завоевания в Ливонии

В 1665 г., Ордин-Нащёкин, возведенный в окольничие, назначается воеводой во Псков.

В 1666 г. при его участии устанавливается почтовая связь с Польшей и Курляндией. Из Москвы в Вильнюс и Ригу и обратно стала регулярно доставляться корреспонденция.

В 1667 г. заключил с Польшей Андрусовское перемирие, доставившее Ордину громкую известность в Европе и являющееся важнейшим актом в истории русско-польских отношений за XVII век. Ордин становится боярином и получает в управление Посольский приказ, с титулом «царственные большие печати и государственных великих посольских дел оберегателя»; ему подчиняются и несколько других приказов: Малороссийский и Смоленский, Новгородская, Галицкая и Владимирская чети, и также — Вяземская таможня, кружечный двор, железные заводы.

в 1670 г. подтверждает Андрусовское перемирие и становится послом в Варшаве, но в 1671 лишается руководства Посольским приказом.

В 1671 г. постригся в монахи под именем Антония в Крынецкой пустыни, близ Пскова, и отдался делам благотворительности из доходов с пожалованной ему Порецкой волости.

В 1679 г. он был вызван в Москву для участия в переговорах по поводу нового подтверждения Андрусовского перемирия.

В 1680 г. Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин умер.

Но речь то на самом деле в этой заметке не только и не столько про него.

У Ордина-Нащокина был сын Воин. Находясь при отце в то время, когда тот был на воеводстве в Царевичеве-Дмитриеве, городе в Ливонии, молодой Нащокин заведовал его секретной перепиской и иностранной корреспонденцией, переписывался с царем и пользовался его милостью и покровительством. Частые сношения с польскими выдающимися людьми и поездки в Варшаву по поручениям отца сказали на него сильное влияние: здесь он ознакомился с укладом польской частной и общественной жизни, состоянием культуры, и, естественно, сравнивал польские порядки с русскими. Вывод он сделал не в пользу русских.

Посланный однажды отцом в Москву с донесением к царю, он был особенно сильно поражен несоответствием порядков московской жизни и московских понятий с теми понятиями и взглядами, с которыми успел свыкнуться за время долговременного пребывания в Ливонии на границе с Польшей. Молодого Воина, по выражению С. М. Соловьева, «стошнило» от московских порядков и когда его отпустили обратно к отцу с некоторыми секретными документами и значительной суммой денег, он в 1660 году бежал за границу, к польскому королю.

Король Ян-Казимир, находившийся в это время в крайне неприязненных отношениях к московскому правительству, охотно принял молодого Нащокина, отчасти надеясь на то, что из ненависти к Москве он окажет Польше большие услуги в борьбе с ней. Увлекающийся в своей ненависти к московским порядкам, Ордин-Нащокин, кажется, действительно был склонен поступить на службу польского короля и действовать против своей родины. Один из захваченных московскими воеводами «языков» говорил: «видел он у короля в Гданску Воина Нащокина, живет де при короле, а дает ему король на месяц по 500 ефимков, а ходит де он в немецком платье; он же де, Воин, похваляется, хочет услугу свою показать королю, а идти под город великого государя в Лифлянты и, отца своего взяв, хочет привезти к королю и многие де поносные слова на государство московское говорит».

Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин, узнав о столь неблаговидном поступке своего сына, был убит горем, сам уведомил царя о своем несчастье и попросил отставки. Царь Алексей Михайлович отнесся к горю с сочувствием, написал Ордин-Нащокину задушевное письмо:

Просишь ты, чтобы дать тебе отставку; с чего ты взял просить об этом? Думаю, что от безмерной печали. И что удивительного в том, что надурил твой сын? От малоумия так поступил. Человек он молодой, захотелось посмотреть на мир божий и его дела; как птица полетает туда и сюда и, налетавшись, прилетает в свое гнездо, так и сын Ваш припомнит свое гнездо и свою духовную привязанность и скоро к Вам воротиться.

Так и случилось. Когда первый пыл бегства прошел, Воин, по-видимому, не был в состоянии воевать против родной страны; из Польши он вскоре переехал в Вену, оттуда попал во Францию и Голландию и, наконец, в 1663 году, соскучившись по родине, явился в Копенгаген к русскому послу Нащокину с просьбой исхлопотать ему разрешение вернуться домой. Разрешение это было дано, в 1665 году Ордин-Нащокин вернулся в Россию и поселился в одной из отцовских деревень.

Но долговременное отсутствие из России не только не ослабило неприязни Воина Афанасьевича к московским порядкам, но даже усилило ее. Кажется, в деревне образ жизни и привычки Ордина-Нащокина были слишком необыкновенны для московских людей того времени и его поведение резко разнилось от обычного тогда строя жизни. Вскоре по возвращении он был сослан «под начал» в известный строгостью своих порядков Кирилло-Белозерский монастырь, властям которого было особенно наказано «береженье к нему держать, чтоб он из монастыря никуды не ушел и дурна какова над собой не учинил». Но под «началом» Ордин-Нащокин был недолго. В начале 1667 года вернулся в Москву с посольского съезда отец его, только что с успехом заключивший Андрусовский мир с Польшей, и в виде особой милости к знаменитому московскому дипломату «великий государь указал Воина Нащокина из под начала свободить и отпустить к Москве». Однако все старания отца вернуть сыну положенье, которое он мог бы занять по своим способностям и выдающемуся для того времени образованию, окончились неудачей. Рейтенфельс, знавший лично молодого Нащокина, пишет о нем: «он говорит свободно по-французски, по-немецки и на других языках, но познания скорее служили ему препятствием, нежели рекомендацией при повышениях». Воин Афанасьевич, пожалованный в 1668 году в стольники, не пошел далее. В 1678 году он был воеводой в Галиче, в одном из захолустных провинциальных городков, и других сведений о жизни и деятельности этой интересной личности мы не имеем. Год смерти его нам также неизвестен. Совершенно необыкновенная для современников личность Воина Ордина-Нащокина не осталась без впечатления и на более широкие круги тогдашнего московского общества. До нас дошла старинная повесть XVII века «О российском дворянине Фроле Скобееве и стольничьей дочери Ордина-Нащокина Аннушке»; в повести этой с именем стольника Нащокина, в котором нельзя не видеть Воина Афанасьевича и его семьи, соединяется идея о более свободных общественных отношениях.

Источники:

1. Ордин-Нащокин Афанасий Лаврентьевич

2. Ордин-Нащокин, Воин Афанасьевич

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.